Книга Как профукать праздник. Судьба из дежурной части, страница 26 – Екатерина Мордвинцева

— Алексей, — я помедлила. — Я не знаю, правильно ли это. Мы почти не знакомы, а я…

— А вы — девушка, которой нужна помощь, — закончил он. — И я могу эту помощь оказать. Всё просто.

Он расплатился, не дав мне и рта раскрыть, и мы вышли на улицу. Снег всё ещё шёл, и город утопал в белой пелене. Фонари светили сквозь снежную крупу, и огни гирлянд отражались в мокром асфальте. Это было красиво. Почти волшебно.

— Когда я была маленькой, — сказала я, глядя на падающий снег, — я верила, что если идти по снегу в новогоднюю ночь, можно встретить чудо. Просто так, посреди улицы. Оно придёт и заберёт тебя в сказку.

— А сейчас? — спросил Алексей.

— Сейчас я не знаю, во что верить. В чудеса? Они случаются только в кино. В людей? Я не уверена. В судьбу? Она почему-то решила, что я должна остаться здесь, а они улететь. И я не знаю, это была милость или жестокость.

— Может быть, ни то ни другое, — он открыл дверцу машины, помогая мне сесть. — Может быть, это просто случайность. А мы сами решаем, как к ней относиться.

Мы поехали. Я смотрела в окно на украшенный город, на ёлки в витринах, на снеговиков, которых слепили дети, на счастливые лица прохожих, которые спешили домой с покупками. Для них ничего не изменилось. Для меня изменилось всё.

— Алексей, — сказала я, когда мы остановились на светофоре. — Вы не боитесь, что я… что я принесу в ваш дом эту боль? Что вы будете смотреть на меня и думать о том, что случилось?

Он повернулся ко мне, и в свете уличных фонарей я увидела его лицо — спокойное, внимательное, без тени жалости.

— Вы не приносите боль, Даша. Боль уже есть. Вы просто… вы просто человек, которому нужно место, где можно переждать бурю. Я могу дать вам это место. А остальное — неважно.

Я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого я просто кивнула и снова уставилась в окно.

Машина свернула во двор, и мы остановились у типичной многоэтажки — серой, панельной, с облупившейся краской на подъездах. Но в окнах горел свет, и это был уютный, живой свет.

— Это здесь? — спросила я.

— Да. Пятый этаж, лифт работает. — Он заглушил двигатель и посмотрел на меня. — Я не буду предлагать вам остаться, если вы не хотите. Но я буду рад, если вы согласитесь.

Я вышла из машины, подняла голову к небу. Снежинки падали на лицо, таяли на щеках, смешиваясь со слезами, которые я больше не могла сдерживать. Я плакала тихо, беззвучно, и Алексей не пытался меня утешить. Он просто стоял рядом и ждал.

— Пойдёмте, — сказала я наконец, вытирая лицо рукавом куртки. — Пойдёмте.

В подъезде было тепло, пахло чем-то старым, домашним. Лифт поднимался медленно, и я смотрела на цифры этажей, которые загорались одна за другой. Пятый.

Алексей открыл дверь, пропуская меня вперёд. Я вошла в маленькую прихожую, где пахло кофе и деревом. В квартире было темно, но он щёлкнул выключателем, и загорелся мягкий свет.

— Вот, — он провёл меня в гостиную, — располагайтесь. Комната напротив, я уже приготовил. Чистое бельё, полотенца. Ванная слева.

Я огляделась. Квартира была небольшой, но уютной. На стенах висели фотографии — горы, море, какое-то старое здание. На полке — книги, статуэтки, пара сувениров. В углу стояла ёлка — небольшая, искусственная, но наряженная.

— Вы ставите ёлку? — спросила я, и это прозвучало так нелепо.