Книга Как профукать праздник. Судьба из дежурной части, страница 23 – Екатерина Мордвинцева

Мы вышли из главного зала и направились к выходу. По пути я заметила, что в аэропорту появились камеры — телевизионщики устанавливали оборудование у стоек информации, брали интервью у людей. Женщина с микрофоном, в идеальном костюме, с профессиональной улыбкой, говорила что-то в камеру. Я отвернулась. Мне не хотелось быть частью этого спектакля.

На улице было холодно, и снег, который вчера казался мне красивым, сегодня бил в лицо мелкими злыми иголками. Алексей подвёл меня к своей машине — той же серой, с синими полосами — и открыл дверцу.

— Садитесь.

Я села, и он обошёл машину, занял водительское место. Завёл двигатель, включил печку на полную мощность.

— Куда мы едем? — спросила я, глядя на заснеженное стекло.

— Для начала — поедем, пообедаем. Вы ведь даже не завтракали, я прав?

Я промолчала. Он был прав. Йогурт, который я съела утром, вылетел обратно в ванной.

— Потом… — он замялся, — у меня есть предложение. Я понимаю, что мы почти не знакомы, и вы можете отказаться, но… я хочу вам помочь. У меня есть свободная комната. Если хотите, можете пожить у меня. Пока не решите, что делать дальше.

Я повернулась к нему. Он смотрел на дорогу, но я видела, как напряглись его руки на руле.

— Зачем вам это? — спросила я. — Вы меня не знаете. Я для вас — случайная девушка из аэропорта.

— Случайная девушка из аэропорта, — повторил он, и в голосе его прозвучала лёгкая усмешка. — У которой пропали подруги. Которая осталась одна в чужом городе. И которая смотрит на табло с таким лицом, что сердце разрывается.

Я не нашлась, что ответить.

— Я не предлагаю ничего, кроме крыши над головой, — добавил он. — И возможности не сидеть в хостеле, где стены тонкие, а соседи громкие. Вы сможете побыть одна, если захотите. Или поговорить, если захотите. Я… я знаю, что такое ждать.

— Вы ждали? — спросила я.

Он помолчал, потом кивнул.

— Давно. Друг. Попал в аварию, несколько дней был в коме. Я тогда каждый час звонил в больницу, каждую минуту смотрел на телефон. И понимал, что ничего не могу сделать. Только ждать. И это… это хуже всего. Бессилие.

Я смотрела на его профиль, на тени, которые падал на его лицо от уличных фонарей, и чувствовала, как внутри что-то постепенно оттаивает. Не страх — он остался. Не боль — она стала только острее. Но к ним добавилось что-то ещё. Тепло. Обычное человеческое тепло, которое исходило от этого человека, который сидел рядом и говорил такие простые, такие правильные слова.

— Ваш друг поправился? — спросила я.

— Поправился. — Он улыбнулся краем губ. — Сейчас у него жена, двое детей, и он каждый Новый год зовёт меня в гости, чтобы напомнить, что жизнь продолжается.

— И вы ходите?

— Хожу. Потому что он прав.

Машина ехала по заснеженным улицам. Я смотрела в окно и впервые за сегодня заметила, что город украшен к празднику. На столбах висели гирлянды, витрины магазинов сверкали разноцветными огнями, у входа в торговый центр стояла огромная ёлка, вся в игрушках и лампочках. Дети катались с горки, построенной прямо во дворе, их смех был слышен даже сквозь закрытые окна машины.

Мир продолжал жить. Для кого-то этот день был обычным предпраздничным днём, полным суеты и радости. Для меня он стал днём, когда время остановилось.

— Красиво, — сказала я, и это прозвучало как издевательство над собой.