Книга Как профукать праздник. Судьба из дежурной части, страница 24 – Екатерина Мордвинцева

— Да, — Алексей бросил взгляд на ёлку. — Каждый год город наряжается, а я всё думаю — зачем? Новый год и так придёт, с ёлкой или без. Но люди любят праздник. Любят верить, что всё будет хорошо.

— А вы верите?

Он не ответил сразу. Мы остановились на светофоре, и он повернулся ко мне.

— Я верю в людей. В их силу. В то, что они могут выдержать больше, чем думают. И в то, что надежда умирает последней.

— Даже когда самолёт пропал над океаном?

— Даже тогда.

Светофор переключился на зелёный, и мы поехали дальше. Я откинулась на спинку сиденья и почувствовала, как усталость наваливается с новой силой. Вчера я почти не спала, сегодня не ела, и организм начинал сдавать.

— Вы сказали, что в отделении ждут новостей, — вспомнила я. — Многие сотрудники задействованы?

— Да. Сейчас основная задача — оповещение родственников, координация с авиакомпанией, помощь в организации центра поддержки. Несколько наших ребят работают в аэропорту круглосуточно.

— И вы? Вы тоже там?

— Я сегодня не дежурю. Меня вызвали утром, но я… — он запнулся, — я попросил, чтобы меня освободили. Сказал, что есть дела.

Я посмотрела на него с удивлением. Он отказался от работы, чтобы быть со мной? Чтобы отвезти меня в аэропорт, чтобы забрать оттуда, чтобы предложить жильё?

— Вы не должны были, — сказала я.

— Должен, не должен, — он повторил свою вчерашнюю фразу. — Я сам решил. И потом, там сейчас много людей, а вы — одна.

— У меня есть Инга, Кристина, Ольга, — возразила я, хотя понимала, что они далеко, и они сейчас такие же растерянные, как я.

— Они далеко. А я рядом.

Эти простые слова — «я рядом» — прозвучали так, будто он пообещал мне что-то большее, чем просто временную помощь. Я не знала, что это было. Может быть, обычная человеческая доброта, которую я не привыкла принимать. Может быть, что-то ещё.

Машина остановилась у небольшого кафе, спрятанного во дворах. Над входом горела вывеска, в окнах горел тёплый жёлтый свет, и изнутри доносилась приглушённая музыка.

— Здесь хорошо кормят, — сказал Алексей, выключая двигатель. — И тихо. Никто не будет мешать.

Мы вошли внутрь, и я почувствовала запах свежей выпечки и кофе. Кафе было почти пустым — за одним столиком сидела пара, за другим — мужчина с ноутбуком. Нас встретила улыбчивая официантка и провела к столику у окна.

— Что будете? — спросила она.

Я растерянно посмотрела на меню. Еда казалась чем-то из другой реальности. Как можно есть, когда они там?

— Суп, — сказал Алексей, глядя на меня. — И что-нибудь тёплое. Чай. Или какао.

— Какао, — выдохнула я, и это слово прозвучало по-детски, почти жалобно.

— Два супа, два какао, — заказал он.

Официантка ушла, и мы остались одни. За окном темнело, и снегопад, который начался ещё утром, усилился. Крупные хлопья падали на землю, укрывая её белым пушистым одеялом. Город преображался, становясь похожим на открытку. Красиво. Празднично. И так не вовремя.

— Расскажите о них, — попросил Алексей.

— О ком?

— О подругах. Которые улетели.

Я подняла на него глаза. Обычно люди боятся спрашивать о таких вещах. Боятся причинить боль. Но он спросил прямо, и в его взгляде не было любопытства — только желание понять.

— Маша, — начала я, и голос мой дрогнул. — Она у нас главный организатор. Всегда всех собирает, всех торопит. Если бы не она, мы бы, наверное, никогда никуда не поехали. Она… она не умеет сидеть на месте. Ей всегда нужно движение, новые места, новые впечатления.