Книга Развод. Испеку себе любовь, страница 72 – Яна Марс

— Аля, — его голос прозвучал совсем рядом, и она почувствовала, как его пальцы осторожно касаются её сжатых кулаков. — Можно?

Она с сопротивлением разжала пальцы, выпуская из рук глиняную кошку. Вместо неё Артём вложил в её ладонь что-то маленькое, твёрдое и неожиданно тяжёлое. Аля разжала пальцы и увидела старый, потертый гаечный ключ.

Она с недоумением посмотрела на него.

— Для печи, — коротко объяснил он. — Расшаталась одна гайка, подкрути, когда будешь свободна. Работа ждёт.

Это было так неожиданно, так далеко от ожидаемых слов утешения, что Аля фыркнула — странный, сдавленный звук, помесь смеха и рыдания. И это сломало плотину. Слёзы хлынули ручьём, но теперь это были не слёзы беспомощности, а слёзы облегчения.

— Он её испугал, — прошептала она, глядя на фигурку руке Артема. — Она плакала. А я просто стояла и смотрела.

— Ты не просто стояла, — поправил он её, прислонившись к столу. — Ты не стала устраивать истерику на глазах у дочери. Ты приняла удар и осталась на ногах. Это требует куда большего мужества.

— Какой в этом толк? — в голосе Али прозвучала усталость. — Опека на пороге, долг висит дамокловым мечом, а я тут ночами хлеб мешу, как сумасшедшая…

— Толк в том, — Артём обвел рукой помещение, — что ты создаешь нечто настоящее: из муки, воды и соли. А Илья разрушает из страха, злобы и высокомерия. Рано или поздно Соня это поймёт. Если уже не поняла.

Его слова падали на благодатную почву. Аля глубоко вздохнула. Он был прав. Эта пекарня была не просто бизнес-проектом, это был её ответ миру, который пытался её сломать. Ответ Илье. Ответ самой себе.

— Новый рецепт, — сказала Аля, возвращая Артему гаечный ключ. — "Утренник". Ржаной, на солоде, с цветочным мёдом. Чтобы сладкое никогда больше не ассоциировалось с болью.

Аля посмотрела на Артема, и впервые за этот вечер в её взгляде не было защиты, а только уязвимость и вопрос.

— Почему ты всё это делаешь? Инвестиции, ночные дежурства, мои истерики… Вика говорила, что прочитала, будто бы тебе предлагали долю в московском коворкинге. Более надёжную историю.

— Потому что здесь пахнет будущим, — тихо ответил он. — А в Москве пахнет фальшю. И мне… надоело.

Артем на мгновение задумался, глядя на Алю.

— В Кремниевой долине я научился различать запахи, — начал он медленно. — Есть запах стартапа-однодневки — сладковатый, как подгнивающий фрукт. Инвесторы в восторге, команда ликует, но через год от проекта остаётся только красивая презентация. А есть запах настоящего дела. — Он провёл рукой по деревянной столешнице, оставляя след на пыльной поверхности. — Он всегда с горчинкой.

Артём встретил её взгляд.

— Я устал вкладываться в красивые обёртки с пустотой внутри. Там, за океаном, я был профессиональным мечтателем — продавал фантазии о будущем. Но здесь... — он кивнул в сторону печи, — здесь будущее уже наступает. Его можно пощупать руками.

Он не стал развивать тему дальше. Взгляд его скользнул по её лицу, задержался на губах, потом снова встретился с её глазами. Воздух сгустился, наполнившись невысказанным. Будильник на телефоне Али пропищал, возвещая, что пора сажать хлеб. Заклинание рассеялось.

— Ладно, шеф-повар, — Артём отступил на шаг, и его голос вновь приобрёл деловой тон. — Давай выпекать этот твой "Утренник" с характером. А утром я позвоню своему юристу. Надо готовить контратаку против опеки. Пассивная оборона — проигрышная стратегия.