Книга Развод. Испеку себе любовь, страница 71 – Яна Марс

— Спасибо, — сказала она, глядя на документы. — За то, что предупредил. И за ужин.

— Ешь, — он разложил листы по стопкам. — Завтра с утра начнём готовить ответы. Я уже связался с юристом, который специализируется на таких проверках.

Аля снова зачерпнула супа, и вдруг её губы тронула слабая улыбка:

— Знаешь, а ведь он сам подписывается под этими жалобами. Это же доказательство его целенаправленных действий против меня.

Артём поднял на неё взгляд, в его глазах вспыхнула искра понимания:

— Именно. И когда мы соберём все эти бумаги воедино...

— Это будет уже не просто спор о ребёнке, — закончила мысль Аля. — Это будет доказательство систематической травли.

Аля отложила ложку и медленно обвела взглядом цех, словно ища точки опоры в знакомых очертаниях печей и столов.

— Он привёз её сегодня утром, — начала она тихо, глядя на свои руки в муке. — Стоял у ворот с таким видом... будто привёз ребёнка в зоопарк на экскурсию. "Посмотри, Соня, где твоя мама работает"...

Она замолчала, сглатывая комок в горле.

— А потом... потом он просто вырвал у неё из рук булочку. Ту, что я испекла специально для неё. Бросил на землю и растоптал. Говорил что-то про антисанитарию, про то, что я кормлю её отбросами...

Голос её дрогнул, и она сжала край стола так, что костяшки побелели.

— А Соня... она так плакала. Смотрела на меня такими глазами... будто просила прощения за то, что не может ничего сделать. И я ничего не могла сделать. Просто стояла и смотрела, как мой ребёнок плачет, а он увозит её в свою идеальную, стерильную жизнь.

Аля наконец подняла глаза на Артёма, и в них стояли слёзы, которые она не позволяла себе пролить до этого момента.

— Я ненавижу себя за эту беспомощность. За то, что не могу защитить собственного ребёнка.

Артём молча слушал, не перебивая. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах бушевала буря. Когда Аля замолчала, он медленно подошёл к ней.

— Дай мне руки, — тихо сказал он.

Аля с удивлением протянула ладони, которые Артем взял в свои, тёплые и сильные.

— Ты не беспомощна, — его голос прозвучал твёрдо и ясно. — Ты строит здесь не просто пекарню. Ты строишь дом. Настоящий дом, где пахнет хлебом и любовью. И Соня это чувствует.

Он сжал её пальцы.

— Илья может уничтожить булочку. Но он не может уничтожить тот свет в глазах дочери, когда она видит тебя за работой. Не может отнять вкус твоего хлеба, который она запомнит навсегда.

Артём отпустил одну руку и мягко коснулся её подбородка, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Ты даёшь ей не просто еду. Ты даёшь ей пример. Пример силы, упорства и настоящей любви. И это никому не отнять.

В его словах не было пустого утешения. Была простая, железная правда, которая заставила Алю выпрямиться.

— Если он хочет войны — тихо сказала она. — Хорошо. Но это будет война не только за дочь. Это будет война за право быть собой. И я не проиграю.

— Вот это я понимаю, правильный настрой, — улыбнулся Артем. — Кстати … кое-что ещё.

Она наконец подняла на него глаза. Он держал в руке маленькую, кривовато слепленную из глины фигурку кошки, раскрашенную в рыжие пятна. Подарок Сони.

— Нашёл у ворот, — пояснил Артём. — Теперь я понимаю, что это могло выпасть из кармана Сони, когда Илья её… затаскивал в машину.

Аля медленно взяла фигурку. Глина была холодной. Она сжала её в ладони, пытаясь согреть. Ком в горле встал такой, что стало трудно дышать. Она закрыла глаза, чувствуя, что сейчас точно не сдержит слез. Нет, только не сейчас. Не перед ним.