Книга Развод. Испеку себе любовь, страница 36 – Яна Марс

Аля чувствовала, как поджилки трясутся. Она стояла в стороне, не в силах смотреть, как люди будут разжевывать и оценивать кусочки её души. Вика, бледная от волнения, снимала всё на телефон, стараясь не проронить ни слова.

Дегустация началась. Люди чинно подходили к столу, пробовали, делали пометки в специальных анкетах, которые зачем-то распечатал Артём. Слышались нейтральные "хм", "интересно", "неплохо". Сергей Петрович пробовал с видом знатока, закатывая глаза и долго пережевывая, будто разбирая хлеб на молекулы.

Аля смотрела на лицо цветочницы, Анны, пробовавшей её цельнозерновой хлеб. Та закрыла глаза, и на её лице на мгновение промелькнуло что-то похожее на удивление, а потом — на легкую улыбку. Сердце Али екнуло. Это был знак. Маленький, но знак.

Когда последний дегустатор сделал свою пометку, Артём собрал анкеты и удалился в угол, где стоял его ноутбук. Несколько минут, пока он что-то считал и анализировал, в цеху царила гробовая тишина. Было слышно, как за окном пролетает ворона.

Аля сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она уже мысленно прощалась с заводом, с печами, с этой безумной идеей. Готова была вернуться в сад, к своей старой печке, и печь хотя бы по десять буханок в день, но свои.

Артём поднял голову. Его взгляд был нечитаемым.

— Результаты, — произнес он, и все замерли. — По среднему баллу промышленные образцы выигрывают. Стабильность, предсказуемость, привычный вкус.

У Али похолодело внутри. Всё. Это конец.

— Однако, — Артём сделал паузу, и его взгляд уперся в Алю, — есть один нюанс. На вопрос "Купили бы вы этот хлеб снова?" положительно ответили 60 % пробовавших промышленный образец. Среди пробовавших авторские образцы Али…

Он посмотрел на бумагу.

— 95 %.

В цеху повисло изумлённое молчание.

— То есть? — не поняла Вика.

— То есть людям может не до конца нравиться внешний вид или какая-то конкретная нота во вкусе, — пояснил Артём. — Но подавляющее большинство готово купить его ещё раз. Они хотят именно этот, "неидеальный" хлеб. У него есть характер. А характер, как выясняется, продаётся.

Аля не верила своим ушам. Она выиграла? Не совсем. Но она не проиграла.

— Вы доказали свою точку зрения, Алёна, — сказал Артём, и в его голосе впервые прозвучало нечто, отдалённо напоминающее уважение. — Ваша бизнес-модель рискованна, но не безнадёжна. Я готов дать вам зелёный свет. На ваших условиях. С живой закваской, чабрецом и душой.

Облегчение, хлынувшее на Алю, было таким сильным, что она едва устояла на ногах. Она хотела что-то сказать, поблагодарить, но в этот момент скрипнула дверь цеха.

В проёме стоял Илья. В дорогом пальто, с идеальной причёской и с большой коробкой в руках, на которой красовался логотип дорогого московского магазина игрушек. Он окинул взглядом собравшихся, нашёл взгляд Али и сладко улыбнулся.

— Алёна! Я не вовремя? Просто поехал забирать посылку для Сонечки, и подумал — тебе будет приятно знать, что наша девочка ни в чем не нуждается. Здесь новый кукольный домик — тот самый, о котором она мечтала. Хочешь, можешь сама подарить дочери?

Он сделал паузу, давая всем оценить масштаб "заботы".

— А у вас тут что, опыты кулинарные? — с лёгкой насмешкой в голосе добавил он, бросив взгляд на стол с остатками хлеба.

Все смотрели то на Илью с его шикарной коробкой, то на Алю, потрепанную после нескольких бессоных ночей. Контраст был убийственным.