Книга Развод. Испеку себе любовь, страница 35 – Яна Марс

Она сводила цифры. Себестоимость её хлеба была выше. Время производства — дольше. Риск брака — значительнее. По всем законам бизнеса, Артём был прав. Её идея была коммерчески безумной.

Она взяла в руки одну из буханок — ту, что с чабрецом. Она была неидеальной, чуть кривоватой, с потрескавшейся корочкой. Она разломила её. Мякиш был неровным, с крупными, неравномерными порами. Он пах дымком, травой и чем-то неуловимо родным.

Она закрыла глаза и вспомнила лицо дочери. Вчера она смогла немного поболтать с Соней по видеосвязи, и дочка спросила: "Мама, а когда ты испечёшь тот хлеб, который пахнет бабушким садом?"

И тут её осенило. Она искала не те цифры. Она пыталась доказать рентабельность там, где нужно было доказать ценность. Разницу между ценой и стоимостью.

Она открыла новый файл и начала писать. Не отчёт, а манифест. О том, почему в мире, полном одинаковых вещей, люди готовы платить за уникальность. О том, что лояльность клиента нельзя купить за низкую цену, но можно заработать за счёт подлинности. Она приводила примеры из своей прошлой жизни в брендинге, вспоминала успешные кейсы нишевых продуктов, которые захватывали рынок именно благодаря своей аутентичности.

Она писала всю ночь. А под утро, когда первые лучи солнца упали на клавиатуру, она встала, взяла три самые лучшие, на её взгляд, буханки и поставила их в ряд. Ржаную, с чабрецом и цельнозерновую.

Она не знала, убедит ли это Артёма. Но она знала, что сказала всё, что могла. И сделала всё, что было в её силах.

Аля посмотрела на спящую Вику, на пустой цех, на свои руки в муке. Завтра будет бой. Но сегодня она была как никогда уверена в своём продукте. В своём хлебе и в себе. На секунду Аля подумала, что это в ней говорит усталость и недосып, но отступать было некуда. Она отправила Артёму короткое сообщение: "Утром в десять. Дегустация готова. И расчёты тоже".

Ответ пришёл почти мгновенно, хотя на часах было пять утра: "Жду. Не опаздывайте".

Аля выключила свет и вышла на улицу. Воздух был холодным и чистым. Где-то вдали пели птицы. Она сделала глубокий вдох. Пахло хлебом. Её хлебом. И в этом запахе была вся её надежда.

Ровно в десять утра цех завода "Прогресс" напоминал не то лабораторию, не то съёмочную площадку для шоу. Длинный стол был застелен белой бумагой, на нём стояли пронумерованные тарелки с кусочками хлеба. С одной стороны — идеальные ломтики из конвейерной печи, ровные, как под линеечку, с глянцевой румяной корочкой. С другой — её буханки: чуть кособокие, с живой, треснувшей корочкой, неровным мякишем.

Артём стоял у стола с невозмутимым видом, рядом — Сергей Петрович, скептически разглядывавший её "творения". С другой стороны столпились Вика, тётя Люда и, к удивлению Али, несколько человек из числа тех, кто уже успел попробовать её садовый хлеб — соседки и даже владелица местного цветочного магазина. Артём, видимо, решил, что "фокус-группа" должна быть максимально пестрой.

— Принцип простой, — голос Артёма прозвучал чётко, без лишних эмоций. — Шесть образцов. Три — промышленные, три — авторские от Алёны. Дегустация слепая. Оцениваем по пятибалльной шкале: внешний вид, аромат, текстуру, вкус. Итоговый вопрос: "Купили бы вы этот хлеб снова?"