Книга Ты скрыла от меня сына, страница 17 – Лиссбет Котцова

Почитать сказку.

И продолжить жить так, будто Андрей Захаров не стоит у порога нашей жизни с юридическим запросом в руках и правом разрушить всё, что я строила три с половиной года.

Но слёзы не слушались.

Они текли сами.

Тихо.

Горячо.

Зло.

Я ненавидела себя за них. Ненавидела его. Ненавидела прошлое, которое даже спустя годы умело находить мои слабые места с закрытыми глазами.

«Я боюсь, что ты снова станешь для нас всем… а потом опять уйдёшь».

Зачем я это сказала?

Зачем дала ему увидеть правду?

Захаров должен был думать, что я сильная. Холодная. Непробиваемая. Что я не нуждаюсь в нём, не помню его, не вздрагиваю от его голоса.

А я вместо этого вывернула перед ним самое страшное.

Я боялась.

Не суда.

Не теста.

Не скандала.

Я боялась, что он войдёт в нашу жизнь, и Миша посмотрит на него так, как дети смотрят на пап. С доверием. С ожиданием. С любовью.

А потом Андрей однажды снова выберет гордость, работу, злость, свою правоту — что угодно, только не нас.

И тогда я не смогу собрать сына по кусочкам.

Потому что себя я после него так и не собрала.

Двери лифта раскрылись.

Я резко подняла голову.

На площадке стоял мужчина.

Высокий, темноволосый, в сером пальто, с пакетом из пекарни в руке.

— Ника?

Я замерла.

— Кирилл…

Он нахмурился, мгновенно оценив моё лицо.

— Что случилось?

Я поспешно вытерла щёки.

— Ничего.

— Ничего обычно не сидит на полу лифта и не плачет.

Я попыталась подняться, но ноги дрожали. Кирилл поставил пакет на пол и протянул мне руку.

Тёплую.

Спокойную.

Надёжную.

Я ухватилась за неё, и он помог мне встать.

— Осторожно, — тихо сказал он.

В его голосе не было давления. Не было приказа. Не было этой захаровской привычки входить в чужую боль так, будто имеет право.

Кирилл всегда был другим.

Он появился в моей жизни два года назад, когда я уже научилась не вздрагивать от звонков в дверь. Сначала был просто соседом с пятого этажа, который однажды помог донести коляску, потом — мужчиной, который чинил Мишину машинку, приносил нам пироги своей мамы и терпеливо приглашал меня на кофе раз в месяц, каждый раз получая вежливое «нет».

Я знала, что нравлюсь ему.

Он тоже знал, что я знаю.

Но никогда не давил.

И, наверное, именно поэтому я всё ещё пускала его ближе, чем остальных.

— Ты бледная, — сказал он.

— Я просто устала.

— Вероника.

Когда он называл меня полным именем, это звучало не как упрёк. Скорее как забота.

Я отвернулась к двери квартиры.

— Мне надо забрать Мишу.

— Он у тёти Зои?

Я кивнула.

— Я схожу с тобой.

— Не надо.

— Надо, — мягко, но твёрдо сказал Кирилл. — Ты сейчас еле стоишь.

Я хотела возразить, но сил не было.

И, может быть, мне действительно нужна была чья-то рука рядом.

Хоть на десять минут.

Хоть чтобы не рассыпаться прямо в коридоре.

Миша бросился ко мне сразу.

— Мам!

Я присела, и он влетел в мои объятия так сильно, что я едва не упала.

— Соскучился? — прошептала я, прижимая его к себе.

— Очень. Тётя Зоя сказала, ты по делам. А дела долго?

— Уже всё, малыш.

Ложь.

Дела только начинались.

— О, Кирилл! — Миша тут же переключился и радостно потянулся к нему. — А ты принёс булочки?

Кирилл улыбнулся.

— Вообще-то твоей маме. Но если она поделится…

— Поделится! — уверенно заявил Миша.

Я впервые за этот вечер почти улыбнулась.

Тётя Зоя смотрела на меня с беспокойством, но, к счастью, ничего не спросила при ребёнке. Только тихо сжала мою ладонь на прощание.