Книга Развод. Когда ты потерял меня, страница 53 – Лилия Лис

Инесса Никитична вздохнула, и в этом вздохе было столько усталости, что мне стало по-настоящему страшно.

— Они у Вячеслава Маркина. Лена поехала к нему с детьми. У них сегодня совещание — Слава нашел способ доказать твою клевету и подлог документов. Он делает для неё то, что должен был делать ты — защищает.

Маркин. Это имя полоснуло по нервам, как ржавое лезвие. Ревность, дикая, необузданная, поднялась со дна души едкой пеной.

— У Маркина? В его доме? — я вскочил, сжимая кулаки так, что затрещали суставы. — Какого черта она делает у него с детьми в такое время⁈ Она всё еще моя жена!

— Твоя жена? — мать горько и почти издевательски усмехнулась. — Ты сам вышвырнул её из жизни, Дима. Ты лишил её дома. А Слава… Слава смотрит на неё так, как ты не смотрел даже в день свадьбы. Он заботится о Соне как о родной дочери. Он помогает ей с Кириллом, которого ты, к слову, бросил на произвол судьбы вместе с его обезумевшей матерью. Если Лена решит остаться там — я не вправе её осуждать. Она заслужила немного покоя.

— Я не позволю! — я рыкнул, чувствуя, как кровь приливает к лицу, застилая глаза красной пеленой. — Дай мне адрес. Мам, дай адрес, сейчас же!

— Сядь и успокойся! — прикрикнула она, и в её голосе снова появилась та властность, перед которой я пасовал в детстве. — Ты хочешь приехать туда и устроить очередной безобразный скандал? Напугать детей? Хочешь окончательно доказать Лене, что ты неуравновешенный тиран, от которого нужно бежать без оглядки?

Я заставил себя сесть, хотя всё тело вибрировало от напряжения, как натянутая струна.

— Я не буду скандалить. Клянусь. Я просто хочу поговорить. Я должен увидеть Соню. Пожалуйста, мама. Если ты меня хоть немного любишь — дай мне шанс хотя бы извиниться.

Она долго смотрела на меня, изучая мое лицо, будто искала в нем черты того сына, которым она когда-то гордилась. В её взгляде боролись материнская любовь, жаждущая дать ребенку шанс на искупление, и горькая справедливость по отношению к невинно пострадавшей Лене. Наконец, она достала телефон и быстро набрала адрес в сообщении.

— «Опушка», 14. Это закрытый дачный поселок за городом, — мать тяжело вздохнула, глядя, как я лихорадочно вбиваю адрес в навигатор. — Слава увез их туда сегодня утром. Сказал, что Лене нужно прийти в себя в тишине, вдали от города и сплетен. Дима… — она поймала меня за рукав, когда я уже развернулся к выходу. — Если ты приедешь туда разрушать и требовать — не возвращайся. Я не шучу. Это твой последний шанс остаться человеком.

Я ничего не ответил. Просто вылетел в морозную ночь, едва не сорвав дверь с петель.

Дорога за город казалась бесконечной черной лентой, уходящей в никуда. Фары выхватывали из тьмы заснеженные сосны, которые смыкались над трассой, как своды мрачного готического собора. Я гнал, игнорируя гололед и предупреждающие знаки. В голове пульсировало, выжигая остатки разума: «На даче. С ним». Эта картина жгла воображение. Дача — это не городская квартира. Это замкнутое пространство, тепло камина, уединение и… он. Мужчина, который оказался благороднее и надежнее меня.

Ревность была уродливой, она пахла дешевой медью. Она шептала мне, что Маркин специально увез её подальше, воспользовался её уязвимостью, чтобы окончательно сделать «своей». Я понимал, насколько эти мысли ничтожны и гадки на фоне того, что я сам совершил, но не мог их остановить.