Книга Развод. Когда ты потерял меня, страница 49 – Лилия Лис

Я был идиотом. Но теперь я был прозревшим идиотом. И это делало меня по-настоящему опасным.

Я почти вывалился из подъезда, жадно хватая ртом колючий воздух. Легкие горели, будто я только что выбрался из эпицентра пожара. Внутри всё клокотало — дикая, первобытная ярость требовала вернуться, ворваться на эту стерильную кухню и просто физически стереть этих двух женщин с лица земли. Остановило только одно: если я сделаю это сейчас, если поддамся этому зверю внутри, я окончательно потеряю право даже смотреть в сторону Лены. Я стану тем самым монстром, которого они из меня лепили.

О наказании для Вики и её матери я подумаю позже. Я уничтожу их методично, юридически и финансово, так, чтобы от их планов не осталось даже пепла. Но сейчас… сейчас в грудной клетке будто взорвалась граната. Вина зашкаливала. Я предал не просто жену, я предал свою кровь. Свою Соню.

Я сел в машину, и руки на руле задрожали так, что я не сразу попал ключом в зажигание. «К матери. Мне нужно к матери», — пульсировало в висках. Но ехать с пустыми руками было невыносимо. Я понимал, что никакие куклы и платья не сотрут месяц моего отсутствия, и моего безразличия, но это был единственный способ хоть как-то материализовать свое раскаяние, которое жгло меня изнутри.

В огромном торговом центре, залитом искусственным светом и предновогодней суетой, я вел себя как безумный. Я метался между рядами, сметая с полок всё, что попадалось под руку: огромного, в человеческий рост, плюшевого медведя, сложные наборы развивающих игрушек, крошечные платьица из тончайшего кружева, которые казались мне невесомыми и пугающе хрупкими в моих огромных ладонях. Я не смотрел на ценники. Я пытался купить себе прощение, хотя холодный остаток рассудка шептал — оно не продается в отделе детских товаров. Пакеты множились, они резали пальцы, но я почти не чувствовал боли.

Выходя из магазина с охапкой коробок, я едва не сшиб мужчину.

— Заславский? Дима, ты ли это?

Я поднял глаза. Передо мной стоял Юра — мой старый знакомый по яхт-клубу. Три года назад мы вместе обсуждали поставки оборудования, и тогда он казался мне типичным «акулой» бизнеса — жесткий, расчетливый, думающий только о прибыли. Но сейчас он выглядел иначе — как-то по-новому остепенившимся, спокойным, с мягким светом в глазах, которого я раньше за ним не замечал.

— Юра, привет. Извини, закрутился, — я попытался выдавить улыбку, но кожа на лице будто окаменела.

— Ого, сколько добра! Для дочки? Слушай, я как раз в кафе на первом этаже присел кофе выпить, пока жена по магазинам бегает. Пойдем, посидим пять минут? Сто лет не общались.

Мне хотелось сбежать, скрыться, провалиться сквозь землю, но ноги сами понесли меня за ним. Нам нужно было приземлиться, чтобы я окончательно не сошел с ума от собственных мыслей. Мы сели за угловой столик. Юра заказал эспрессо, я просто чай, к которому даже не прикоснулся. Мы начали разговаривать на какие-то дежурные бытовые темы. Когда вопрос коснулся детей, Юра вытащил телефон и с нескрываемой гордостью стал показывать фото своей дочки.

— Смотри, какая у меня Лера выросла! Два года уже стрекозе.

Он начал листать фотографии, и его лицо преобразилось. В глазах появилось такое искреннее, светящееся тепло, что мне стало физически больно на него смотреть. Каждое фото было наполнено жизнью, которой я себя лишил.