Книга Тот, кто нарушает, страница 155 – Стефани Альвес

Тренер откладывает вилку.

— Студенческий хоккей — это, черт возьми, впечатляющее достижение. Ты играешь на высоком уровне, совмещаешь это с учебой, держишь форму, выступаешь под давлением. Это не «просто».

Я удивлен комплименту.

— Спасибо.

Он ворчит что-то себе под нос и тянется к стакану.

— Только не задирай нос. Я тебя еще не простил.

Ну вот, началось.

— Если ты обидишь мою принцессу, — говорит он абсолютно серьезно, — я ударю тебя по голени.

Я моргаю.

— Ударите по голени?

Нейтан складывается пополам от смеха, хрипя.

— Пап. — стонет Изабелла.

Тренер пожимает плечами, будто это самая адекватная угроза в мире.

— Тебя когда-нибудь били по голени? — спрашивает он меня. — Адски больно.

Изабелла хватает меня за руку и бормочет:

— Игнорируй его. Он сошел с ума.

Тренер просто приподнимает бровь, и я решаю, что лучше не испытывать судьбу.

Миссис Хейс вздыхает.

— Хантер, мы договаривались: никаких угроз за ужином.

— Я не угрожаю, — говорит тренер, его глаза пронзают меня. — Я предупреждаю.

Я смотрю на Изабеллу, которая одними губами шепчет «прости», морщась.

Но если честно? Это был самый пугающий, нелепый и странным образом душевный ужин в моей жизни. И мне почему-то не хочется, чтобы он заканчивался.

Позже, когда со стола убрано, а тренер помогает жене с посудой, Изабелла провожает меня к двери.

— Спасибо, что пришел, — говорит она, обнимая меня за талию.

— Спасибо, что не дала отцу меня избить.

— Он все еще может.

Мы оба смеемся, и она тянется за поцелуем. Я обхватываю ее лицо ладонями, глядя в эти большие карие глаза, которые зацепили меня с первого дня.

— Я люблю тебя, — говорю я искренне, чувствуя, как сердце распирает.

Она мгновенно улыбается.

— Я тоже тебя люблю.

И вот так просто все напряжение, стресс и странные угрозы ударов по ногам... исчезают. Ну, почти.

Изабелла отстраняется.

— Я сейчас. Заберу сумочку.

Она сжимает мою руку и выскальзывает из комнаты.

Через пару секунд из кухни выходит тренер с закатанными рукавами. Он выглядит все тем же суровым, устрашающим парнем, которого я всегда знал.

Сначала он молчит. Просто стоит, вытирая руки полотенцем и глядя на меня.

Я переминаюсь с ноги на ногу — выбора нет, придется встретить этот взгляд.

Наконец тренер прерывает тишину ворчанием:

— Кажется, ты делаешь ее счастливой.

Я приподнимаю бровь, не понимая, комплимент это или просто констатация факта.

— Да?

Он пожимает плечами, уголок рта дергается в подобии улыбки.

— Могло быть и хуже, наверное.

Я усмехаюсь и делаю шаг вперед. Пора сорвать этот пластырь.

— Тренер... я люблю вашу дочь. Я не планировал все это дерьмо и знаю, что я, скорее всего, не тот парень, которого вы для нее хотели. Но она делает меня счастливее, чем кто-либо когда-либо, и я не представляю жизни без нее. Да, это полная каша, и вы можете усадить меня на скамейку, выгнать из команды — что угодно. Но я не уйду от нее. Не смогу.

Он смотрит на меня какое-то время с непроницаемым лицом. Затем вздыхает.

— Речь была неплохая, — говорит он. — Конечно, это не отменяет того факта, что ты спал с моей дочерью у меня за спиной.

Голос его жены доносится из кухни:

— Хантер!

Тренер вздрагивает.

— Прости. Это было... извини.

Я борюсь с желанием рассмеяться.

— Все в порядке.

Он откашливается.

— Просто... относись к ней достойно.