Книга Успокоительный сбор. Хмель для лютого, страница 43 – Екатерина Мордвинцева

Я побледнела.

— Ты не сделаешь этого.

— Сделаю, — сказал он. — Если ты откажешься выходить за меня. Если сбежишь. Если попытаешься обратиться в полицию. Я уничтожу твоего отца. А потом — твою мать. Не физически, нет. Я не убиваю женщин. Но я сделаю так, что она потеряет все. Квартиру, работу, пенсию, репутацию. Ей придется переезжать в другой город. Начинать все сначала. В шестьдесят лет.

— Ты... — я не могла подобрать слова. — Ты чудовище.

— Я знаю, — повторил он. — Но я — чудовище, которое держит в руках судьбу твоей семьи. И если ты хочешь, чтобы они жили спокойно — ты выйдешь за меня замуж.

Он замолчал. Я смотрела на него и не могла поверить, что такой человек существует в реальности. Что небо не разверзлось, не ударила молния, не пришла кара божья. Он стоял передо мной — спокойный, уверенный, безнаказанный — и торговал моим будущим, как мешком картошки.

— Ты думаешь, я соглашусь? — спросила я тихо. — Ты думаешь, я позволю тебе купить меня за шантаж?

— Я не думаю, — ответил он. — Я знаю. Потому что ты любишь своих родителей. Даже отца, который тебя бросил. Даже мать, которая не смогла тебя защитить. Ты — хорошая дочь, Полина. Хорошие дочери жертвуют собой ради семьи.

Он попал в точку. Я ненавидела его за это.

Я оглянулась вокруг, ища что-нибудь тяжелое. Взгляд упал на горшок с растением — засушенным хмелем? Да, сухие стебли, шишки, торчащие из земли. Я схватила горшок обеими руками (бинты заныли, но я не обратила внимания) и швырнула в Илью.

Горшок полетел прямо в его лицо.

Но Илья был быстрее. Он уклонился — резко, легко, как будто всю жизнь тренировал уклоняться от летящих предметов. Горшок пролетел мимо, ударился о стену и разбился вдребезги. Земля, сухие корни, шишки хмеля рассыпались по полу. Запах горечи ударил в нос.

Я стояла, тяжело дыша, сжимая кулаки. В глазах темнело от ярости.

— Мерзавец, — прошипела я.

Илья посмотрел на осколки, потом на меня. В его глазах не было злости — было что-то другое. Удивление? Восхищение? Я не могла разобрать.

— Хороший бросок, — сказал он. — Не попала, но старалась. Оценка восемь из десяти.

— Я не играю в игры, Илья. Я хочу убить тебя.

— Знаю. — Он подошел ко мне — медленно, осторожно, как подходят к дикому зверю, который может укусить. — Что, если бы ты попала? Что бы ты делала потом?

— Радовалась бы.

— А потом? — Он остановился в шаге от меня. — Твой отец все равно был бы в моих руках. Я мог бы нажать на курок и после смерти. Мои люди выполнят приказ.

— Ты блефуешь.

— Я не блефую никогда, Полина. — Он взял мою руку — ту, бинтованную, с царапинами, которая все еще была сжата в кулак. Я попыталась вырвать, но он держал крепко. — Ты знаешь это, потому что чувствуешь. Я всегда говорю правду. Это моя слабость.

— Отпусти, — прошептала я.

— Не отпущу, — ответил он. — Но и бить не буду. Я же сказал: я не поднимаю руку на женщин.

— Ты уже поднял. Ты похитил меня. Ты угрожаешь моей семье. Ты не бьешь, но ты убиваешь по-другому.

— Может быть, — согласился он. — Но это не меняет сути. Ты станешь моей женой, Полина. Добровольно или нет — неважно. Но я надеюсь на добровольность.

— Не надейся.

— А я надеюсь. — Он отпустил мою руку. — Потому что хмель между нами вьется быстрее, чем ты думаешь.

Я замерла.

— Что ты сказал?