Книга Успокоительный сбор. Хмель для лютого, страница 42 – Екатерина Мордвинцева

— Восьмой этаж, — спокойно заметил он. — Ты сломаешь шею. Я не рекомендую.

— Тогда я позвоню маме. Она вызовет полицию.

— Телефон у меня. Ты его обронила, когда бежала. Он разбит, но я починил. Хочешь поговорить с мамой? Пожалуйста. — Он достал из кармана мой телефон — черный, в тонком чехле, с трещиной на экране, но работающий. — Но я бы советовал не делать этого сейчас. Дай себе время прийти в себя.

Он протянул мне телефон. Я выхватила его, отступила на шаг.

— Что тебе нужно, Илья? — спросила я, сжимая телефон в здоровой руке. — Зачем я тебе? Только не говори про хмель. Я не верю в эту романтику.

Он помолчал. Поставил чашку на столешницу, прислонился к кухонному острову, скрестив руки на груди. Смотрел на меня — спокойно, без агрессии, но от этого взгляда мне становилось не по себе.

— Я покажу тебе кое-что, — сказал он. — Ты должна это увидеть.

Он достал из кармана брюк свой телефон, нажал несколько кнопок, протянул мне.

На экране было видео.

Я смотрела и не верила своим глазам.

Видео было снято в кабинете отца — я узнала стены, ковер, тот самый разлитый чай, который я уронила вчера. На кресле сидел отец — бледный, взъерошенный, с красными глазами. На столе перед ним лежали бумаги.

— Сережа, — голос на видео принадлежал Илье, который стоял за кадром. — Еще раз. Для записи.

— Я, Сергей Верещагин, — отец говорил тихо, безжизненно, как автомат, — добровольно соглашаюсь на брак моей дочери, Полины Сергеевны Верещагиной, с Ильей Алексеевичем Архиповым. Никто не оказывал на меня давления. Я действую по собственной воле.

— Теперь подпись, — сказал Илья.

Отец взял ручку. Рука его дрожала, но он поставил подпись. На бумаге. На нескольких бумагах.

Видео оборвалось.

Я стояла, сжимая телефон Ильи, и смотрела на почерк отца — знакомый с детства, размашистый, с загогулиной на букве «В». Он подписал мое замужество.

Как контракт.

Как купчую.

Как...

Я подняла глаза на Илью.

— Что это? — Голос мой сел до шепота.

— Договор, — сказал он. — Твой отец согласился на наш брак. Добровольно. Перед свидетелями. С подписью и печатью нотариуса — приглашенного, разумеется.

— Он не мог добровольно. Ты заставил его.

— Я показал ему доказательства его предательства. Он выбрал сделку. Ты — в обмен на жизнь и бизнес.

— Это не сделка. Это шантаж.

— Это бизнес, Полина. — Илья забрал у меня телефон, убрал в карман. — Твой отец — бизнесмен. Он умеет торговаться. Он уступил, потому что понял: ты — лучшая цена за его никчемную жизнь.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает что-то темное, горячее, неконтролируемое.

— Ты не получишь меня, — сказала я. — Даже если папа подписал все бумаги. Даже если ты поставишь в известность всех нотариусов мира. Я не выйду за тебя замуж.

— Выйдешь, — спокойно ответил он. — Потому что у тебя нет выбора.

— У меня всегда есть выбор.

— Какой? Умереть? — Он сделал шаг ко мне. — Сбежать? Но твой отец останется здесь. И если ты не выйдешь добровольно, я посажу его за решетку.

— За что? — Я отступила на шаг.

— За убийство, — сказал Илья. — Старого партнера. Ты знала, что у твоего отца был бизнес-партнер до меня? Евгений Козырев. Они вместе начинали в девяностых. Козырев исчез в 2008 году. Дело закрыли за отсутствием состава преступления. Но у меня есть доказательства. Ложные, разумеется. Но убедительные. Отпечатки пальцев, свидетели, финансовые переводы. Твой отец сядет лет на десять. Если не на пожизненное.