Книга Успокоительный сбор. Мелиса для хитрого лиса, страница 77 – Екатерина Мордвинцева

Я сыграла Шопена. Прелюдию номер четыре. Ту самую, которую играла в кафе на набережной, когда не было посетителей. Короткую, грустную, полную тоски по чему-то, чего не вернуть.

Пальцы бежали по клавишам, и музыка заполняла комнату — тягучая, как мёд, и горькая, как полынь. Я играла и думала о том, как мечтала об этом зале — пусть и не консерваторском, но с роялем, с акустикой, с человеком, который слушает.

Когда последний аккорд затих, я подняла глаза. Влад сидел, не шевелясь. В его глазах блестели слёзы — он не плакал, нет, просто глаза стали влажными.

— Никто не играл для меня, — сказал он. — Никогда.

— Теперь буду, — ответила я.

Я встала, подошла к нему, села на подлокотник кресла. Он обнял меня за талию, прижался лицом к моему животу.

— Оставайся, — сказал он. — Не уходи. Не завтра, не через месяц, не никогда.

— Я и не уйду, — сказала я, гладя его по голове. — Куда я от тебя денусь, с твоими-то татуировками и контрабандой.

Он рассмеялся — впервые за всё время громко, искренне, почти по-мальчишески.

— Ты невыносима, — сказал он.

— Знаю, — ответила я. — И ты тоже.

Мы сидели так долго, глядя на огонь, на засыпающий лес за окном, на отблески пламени на стенах. Я чувствовала себя дома — впервые с тех пор, как мама продала пианино Карла Августовича. Дом был не в стенах, а в этом мужчине, в его запахе, в его руках, в его молчаливом присутствии.

— Влад, — сказала я.

— М?

— А как же твоё обещание? Отпустить меня?

— Я отпустил, — ответил он. — Ты сама вернулась.

— Хитрый лис, — прошептала я.

— Мелиса для хитрого лиса, — усмехнулся он.

Я не возражала. Теперь это имя не было унизительным. Оно стало ласковым, домашним — как прозвище, которое дают любимому человеку.

Мы остались в мансарде на всю ночь. Я спала на его кровати, он — рядом, обнимая меня так, будто боялся, что я исчезну. И я не исчезала. Я была здесь. По собственному желанию.

Утром меня разбудил свет, пробивающийся сквозь шторы. Влад уже не спал — сидел в кресле с чашкой кофе, смотрел на меня.

— Доброе утро, — сказал он.

— Ты снова не спал? — спросила я.

— Спал, — ответил он. — Четыре часа. Рекорд.

— Это из-за меня?

— Из-за тебя, — сказал он. — Ты моё лекарство от бессонницы.

Я улыбнулась, потянулась и села на кровати. За окном сияло солнце, обещая хороший день.

— Что будем делать сегодня? — спросила я.

— Для начала — завтракать, — сказал Влад. — Потом… потом разберёмся. У меня есть одно дело.

— Какое?

— Нужно съездить в город. Купить тебе новый телефон. И пианино.

— Пианино? — я не поверила своим ушам.

— Не пианино — рояль. Ты заслужила. Хочешь играть — играй. Я хочу тебя слушать.

У меня защипало в глазах.

— Ты меня балуешь, — сказала я.

— Ты заслужила, — повторил он.

Мы спустились на первый этаж. Марина накрыла завтрак — овсянку, яйца пашот, тосты с авокадо, сок. Всё, как обычно. Но всё было по-другому.

— Марина, — сказал Влад, — Алиса остаётся. Но не как горничная.

— А как? — спросила Марина, и в её глазах я увидела понимание.

— Как хозяйка этого дома, — ответил Влад.

Марина кивнула, улыбнулась — впервые за всё время по-настоящему тёплой улыбкой.

— Наконец-то, — сказала она. — Я уж думала, вы никогда не признаетесь.

— Вы знали? — спросила я.

— Я всё знаю, — ответила Марина. — Я же экономка.