Книга Золушка XXL для отца-одиночки, страница 26 – Ксения Маршал

— Пчелкина?.. — вырывает из раздумий Демид. Одна его рука умудрилась переместиться на мою, все еще упирающуюся в мужскую грудную клетку, и принялась поглаживать пальчики. — Первый штраф придется уплатить сейчас.

— Что?

— А нечего было так призывно нижнюю губку кусать.

Время словно замедляется. Становится вязким, как густой сироп. Вижу, как медленно губы Хрусталева приближаются к моим. В мозгах коротит. Я даже представлять не берусь, что Демид задумал на этот раз. Просто нет вариантов. Самый очевидный — поцелуй — вроде как отпадает в виду отсутствия логики, а других в голову не приходит.

Зато тело реагирует быстрее разума. Сама не понимаю, как так получается, но в долю секунды я выпрыгиваю юркой кошкой из кресла, перелетаю через спинку, кувыркаюсь и каким-то образом приземляюсь на корточки. Дышу как спринтер и моргаю ошалело.

— Это что сейчас было? — спустя мгновение из-за спинки кресла появляется лицо Хрусталева. Впервые вижу на нем такое обалдевшее выражение. — Пчелкина, колись, сколько еще скрытых талантов прячется за этим скромным на первый взгляд фасадом?

А я сама в таком шоке пребываю, что слов до сих пор нет. Я и себе-то свой поступок объяснить не могу, что уж говорить о Демиде. Наверное, он тоже понимает, что мне не до объяснений. Потому как тянет:

— Тебя до детей хоть допускать можно? Кивни, если да.

Заторможенно качаю головой, обозначая согласие.

— Ладно, идем, — он протягивает руку, дергает меня на себя и поднимает с легкостью, словно тряпичную куклу. — Отложим штраф, ты не в том состоянии. Возьму его попозже с процентами. Да и близнецов не стоит надолго оставлять одних.

У меня нет сил ни спорить, ни возмущаться. Послушно следую за Хрусталевым на кухню, а войдя внутрь, не узнаю помещение. Прежде чистое, сейчас оно измазано кляксами творожного теста. Посередине стоит ведро с водой, рядом валяется швабра без тряпки. Стас и Егор, мокрые и грязные, обнаруживаются наверху шаткой конструкции из двух стульев. Причем, один из братьев поддерживает второго, пока тот лезет в верхний шкафчик. Что им там могло понадобиться, совершенно непонятно.

Моя реакция снова удивляет. Взвизгнув, пулей устремляюсь к близнецам. Хватаю того, что сверху, и крепко прижимаю к себе. Рядом замечаю Хрусталева, держащего второго брата. Не сговариваясь, мы сняли детей одновременно.

— Что тут происходит? — рявкает Демид Анатольевич в его характерной манере.

Чувствую, как кроха у меня в руках вздрагивает от страха, а потом кухня содрогается от дружного испуганного детского плача. Маленькая ручка по инерции щупает меня и ныряет в декольте, вторая обнимает за шею. Мокрый теплый носик утыкается в шею. Малыш так жалобно содрогается у меня в руках, что сердце сжимается от жалости. А еще я почему-то думаю о втором брате. Каково сейчас бедняге в руках у строгого отца?

Кидаю в Хрусталева полный осуждения взгляд. Но мой босс оказывается непробиваемым.

— Я жду объяснений, — требует он строго.

Близнецы еще какое-то время всхлипывают, явно стараясь успокоиться. Не удерживаюсь, ласково провожу ладонью по маленькой спинке. Будь моя воля, унесла бы мальчишек в другую комнату, заобнимала и успокоила. Однако, у них есть отец, и он решает, как воспитывать сыновей.

— Мы не ушпели ублать улики, — бубнит мне в шею Стасик.