Книга Золушка XXL для отца-одиночки, страница 23 – Ксения Маршал

— Мы готовим сылники! — хвастаются мальчишки и демонстрируют миски с творожным тестом. — Нас Наштя учит!

— Отлично, я тоже буду, — кивает Демид.

Проходит к холодильнику, открывает, наливает в стеклянный стакан апельсиновый сок. Пьет. Кадык на мощной шее ходит при каждом глотке. Рука, держащая стакан, бугрится мускулами. Плоский живот с кубиками пресса уходит под резинку спортивных штанов. А я отчего-то взгляда от этой картины отвести не могу.

Что странно. Никогда меня не привлекали атлеты или попросту качки. Ну что с них взять, кроме красивого отражения в зеркале? Поэтому я всегда считала, что душевные качества важней. Главное, чтобы человек был хороший, а остальное вторично, правда?

Вот и Хрусталев, видимо, за неимением другого хвастается исключительно внешним. Непонятно только, зачем передо мной?

— А на вас не хватит, продуктов маловато, — отвечаю, непонятно на что рассердившись. — Вам надо… — «корыто» — так и хочется произнести. Усилием воли прикусываю язык. Ну а что? Жеребцы же едят из корыта, так что все логично. Но вряд ли Демид Анатольевич оценит. — Вам надо больше, — так и не нахожусь с правильным словом.

— Приятно, что ты думаешь о том, что мне надо, Пчелкина, — скалится босс.

А я резко отворачиваюсь к плите и делаю вид, что сильно занята сковородкой. Странный он! И угораздило же так попасть…

— Кофе будешь? — от интимного рокота на ухо подпрыгиваю. И как он умудрился незаметно подойти? Ужасный тип!

Вообще, от бодрящего напитка я бы не отказалась. Ночка выдалась нервной и короткой к тому же. А мне еще до-о-олгий день с близнецами предстоит.

— Если можно с молоком, — я пытаюсь отодвинуться, но впереди горячая плита, а позади — раскаленная и обнаженная, гладкая кожа Демида.

Которое выбрать из двух зол? Вбок тоже не юркнуть — по обеим сторонам в столешницу упираются мощные мужские руки. Тоже обнаженные. Покрытые темными жесткими волосками, рельефные, с выступающими кривыми дорожками вен.

— Тебе капучино или латте? Или, может, флэт уайт? — он как ни в чем ни бывало интересуется снова мне на ухо.

Словно это в порядке вещей! Вот так вот зажимать беззащитную няню прямо на глазах у детишек. К счастью, близнецы пока еще слишком увлечены замесом теста, чтобы обращать внимание на взрослых.

От ужаса и негодования у меня закручивается все в животе. Будто внутренние органы под действием полтергейста местами меняются. Ну вот зачем так меня запугивать?

Резко разворачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с Хрусталевым. Но так еще хуже становится. Его глаза с легкостью ловят мои. Их вязкая темнота засасывает внутрь, заставляя тонуть и захлебываться. В нос ударяет запах самого Демида: дым, ром, ваниль, корица. В отсутствии одежды он становится только сильнее.

Чувствую, как всю мою кожу покалывать начинает.

— Без разницы, — пытаюсь чеканить строго, но и губы не слушаются. Да весь мой организм будто резко ушел в забастовку и отказывается нормально работать. — Я не разбираюсь в кофе.

Да и откуда мне? В кафе я всегда заказывала капучино, а в школьной столовке — просто с молоком. Теперь, боюсь, и вовсе только на три в одном денег хватит, с моими-то долгами. В общем, не до изысков.

— Они отличаются только количеством молока, — просвещает Хрусталев. А руки его под шумок ложатся мне на талию. Сжимают. Ощутимо, но не больно. Будь я чуть-чуть романтичнее и впечатлительнее, сказала бы — властно. Васька себе такого никогда не позволял. Да он вообще по сравнению с моим новым начальником каким-то детским садом кажется. — Бывает еще раф, но туда уже сливки идут, — Демид сильнее прижимается ко мне. Я уже пылаю вся, зажатая меж двух огней в буквальном смысле. Едва удается оставаться в сознании и ловить смысл слов. — Так что выбираешь, Настена? У меня еще карамельный сироп имеется. Как ты относишься к сладенькому?