Книга Золушка XXL для отца-одиночки, страница 21 – Ксения Маршал

Хотя последнее как раз сомнительно. Только не в случае с Хрусталевым.

Он, пользуясь ситуацией, уже вовсю наносит мазь мне на колено и принимается втирать. Вязкая прохлада мешается с жаром, идущим от ладони Демида, и запускает немыслимый коктейль ощущений в теле. Движения мужской руки уверенные и в то же время аккуратные. Они не причиняют боли, наоборот, будто запускают электрические импульсы под кожу и разгоняют их по всему телу.

«Наверное, это действие мази такое» — убеждаю себя. Не могу же я реагировать на Хрусталева, я ведь еще в своем уме.

Мерзавец под шумок уже начинает оглаживать мне бедро. Что находится весьма выше ушибленного колена. А я, сбитая с толку странными ощущениями, осознаю это не сразу.

— Тут не болит, вообще-то, — дергаю ногой, сбрасывая обнаглевшую ладонь.

— Это проверка была, — хмыкает Демид, убирая наконец руки. — Я уж думал, ты отключилась.

— Так сильно мечтаете лишить меня сознания?

Ненормальный какой-то, честное слово!

— Ты о чем, Пчелкина? — хмурится озадаченно. Делает вид, будто не понимает, о чем я. Ага, так я и поверила. — Ладно, на сегодня я с тобой закончил. К утру боль должна пройти и отек — спасть. Но если ночью станет хуже, не стесняйся, зови, — он говорит это со столь невозмутимой интонацией, что сложно определить: то ли издевается, то ли и впрямь рассчитывает, что я его звать буду.

Мамочки, где ж найти сил для новой работы?

Утро начинается внезапно. Впрочем, я уже давно уже привыкла, что младшие, проснувшись, спешат поделиться радостью нового дня с близкими. К таковым меня причисляют и близнецы.

— Наштя! Наштя-а-а-а, — без зазрения совести скачут они по моей кровати. — Уже утло! — сообщают с неприкрытым восторгом.

Конечно, это у взрослых каждый новый день означает грядущую рутину, а у детей — это непременно открытия и приключения. Я бы тоже радовалась такому.

Поднимаю веки, оцениваю слезящимися глазами обстановку. Дети лохматые, все еще в пижамках. За окном светло — значит, действительно можно вставать. Хватаю малышей под животики и с двух сторон прижимаю к себе. Чмокаю в теплые макушки.

— Ура, утро! — отзываюсь бодро. — Я так рада вас видеть!

— И мы! А ты нам еще почитаешь? А что мы будем щегодня делать?

— Ну-у-у, — тяну загадочно. — Сперва избавимся от микробов. Но, чур, так, чтобы ни один сыщик не нашел! Кто лучше избавится от улик, тот выбирает, что у нас сегодня на завтрак.

— Я пелвый! Нет, я пелвый! Нет, ты втолой, а я пелвый! — мальчишки дерутся и толкаются по пути в ванную. Каждый хочет победить.

— Отлично! — бросаю я им серьезно. — Задержите друг друга, чтобы я первая успела и победила.

— У-у-у! — взвывают синхронно и тут же дружно устремляются в сторону выхода.

Теперь у них общий соперник — я, а значит, ссор и борьбы пока можно не ожидать. Хихикаю про себя и поднимаюсь. На мне белоснежная футболка Хрусталева, которую он пожаловал в качестве ночнушки. Длинная, вполне свободная даже на моих объемах, пахнет кондиционером и едва уловимо мужским парфюмом.

Конечно, я не хотела брать и всеми силами отнекивалась. Но когда выбор стоит между голышом (ибо всю ночь мучиться в бюстгальтере вообще полный мрак!) или в футболке Демида, вполне очевидно, что последнее не кажется таким уж и неприемлемым. Да и спалось мне на удивление так крепко, что чужая одежка осталась вообще где-то за кадром.