Книга Золушка XXL для отца-одиночки, страница 29 – Ксения Маршал

Накрываю на стол. А Демид, улучив момент, когда близнецы отправились мыть руки, опять зажимает меня.

— Как ловко ты все вывернула, Настя. Мое почтение. Еще ни одна женщина не заставляла меня делать свою работу. Я впечатлен, без шуток.

Как идиотка теряюсь с ответом. Но темные глаза Хрусталева гипнотизируют, руки лишают всякой воли, а запредельная близость и вовсе обездвиживает.

Мамочки, спасите кто-нибудь, а?

Вселенная, похоже, слышит мою отчаянную просьбу и тут же исполняет в своей издевательской манере:

— А вы сьто тут, целуетесь? — произносит с благоговейным придыханием кто-то из близнецов.

Мне хочется провалиться сквозь землю! Вот прямо взять и рухнуть вниз, выскальзывая из наглых рук Хрусталева. Но ладно он, как теперь детям в глаза смотреть? То, что они увидели, это же… это же… непотребство! А их папочке, похоже, все равно. Ну, чего еще ожидать от такого, как Демид Анатольевич.

И пока я тихонько, но настойчиво выворачиваюсь из хватки начальника, близнецы продолжают делать умозаключения.

— Пап, Наштя удалилась? У нее бо-бо?

— Наша бабушка тоже вшегда целюет, когда нам больно.

— Мы тоже хотим поцеловать Наштю…

— Да, мы хотим! — бодро и самоуверенно.

Хрусталеву приходится посторониться, отдавая доступ к телу. На меня тут же набрасываются малыши и всю зацеловывают мокрыми губками. Нет, ну парни все в папочку пошли!

Конечно, мое сердце тает от близнецов. Да и кто бы на моем месте смог остаться равнодушным? Обнимаю крох и зацеловываю в ответ. Еще и легонько щекотать начинаю. Хохочем.

Нарезвившись, разлипаемся. Я уже сижу на полу, стараясь отдышаться, а дети — поверх, как две маленькие обезьянки.

— Повеселились, а теперь за стол, — командую, придерживая сползающих с меня братьев.

На помощь приходит Демид. Подхватывает сыновей и перемещает каждого в специальный растущий стул.

— Я тоже жду, когда мне перепадет столько внимания, Пчелка, — рокочет коротко на ухо.

Зависаю на секунду. Его пощекотать, что ли?

— Так я не ваша няня, а их, — киваю на близнецов.

И, не дожидаясь ответа, принимаюсь хлопотать у стола. Перекладываю ложки, двигаю стаканы с водой. Что угодно, лишь бы не думать о намеках Хрусталева, которые становятся все прозрачнее и прозрачнее.

И вообще, мы с ним ни о чем таком не договаривались, так что пусть держит себя в руках!

Завтрак, к счастью, проходит относительно спокойно. Егор и Стас, правда, поначалу подначивают друг друга, вертятся и отвлекаются, но новая игра быстро приводит их к порядку. Я предлагаю есть, как в полицейской академии. На счет.

— Раз! — ложки наготове. — Два! — черпают кашу. — Три! — кладут кашу в рот. — Четыре! — жуют и глотают.

А потом все заново. И так, пока две тарелки не оказываются вычищены до дна. Мысленно утираю пот со лба — не представляю, что бы было, окажись порции каши не идеально ровные. Хоть в граммах им отмеряй. Сегодня вот повезло, но нужно поинтересоваться у Демида Анатольевича насчет кухонных весов. Уверена, в его домище они должны иметься.

Ловлю на себе непонятный взгляд Хрусталева. В нем как будто восхищение, смешанное с долей уважения. И если первое я готова связать с его ненормальным темпераментом или, например, тем, что у него могло давно не быть женщины. То второму уж точно неоткуда взяться. Поэтому призываю себя мысленно не зависать на чужих странностях. Доедаю кашу, убираю со стола.