Книга Успокоительный сбор. Валерианка для танка, страница 69 – Екатерина Мордвинцева

Мы жили в убежище. В заброшенном складе, который он превратил в дом. С фиалкой, книгами, чистым бельём и запахом его одеколона. Я почти привыкла к тишине, к бетонным стенам без окон, к тому, что за дверью — Сергей с автоматом. Почти.

Но по ночам я всё равно не спала. Лежала на его груди, слушала сердцебиение и боялась, что завтра его не будет. Страх въелся в меня, как тот запах крови, который я не могла отстирать с куртки. Он стал частью меня — липкий, холодный, неотвязный. Я научилась с ним жить. Но не научилась его не чувствовать.

В ту ночь он пришёл поздно. Я уже лежала на диване, укрывшись пледом, и делала вид, что сплю. Но он знал — он всегда знал.

— Юля, — позвал тихо. — Ты не спишь.

— Не сплю, — ответила я в темноту.

Он сел на край дивана, снял куртку, ботинки. Лёг рядом, обнял меня со спины. Я почувствовала его дыхание на шее — тёплое, прерывистое. Обычно он дышал ровно, даже во сне. Но сегодня — нет. Сегодня он тоже боялся.

— Что случилось? — спросила я.

— Ничего. Просто... я сегодня думал.

— О чём?

— О том, что если завтра меня убьют, я не успею сказать тебе самое главное.

Я повернулась к нему. В темноте его лица не было видно, только глаза — серые, блестящие, как начищенное оружие. Но сейчас в них не было стали. Была только усталость и что-то очень хрупкое, что он никому не показывал.

— Ты уже сказал. Ты любишь меня.

— Это не всё. — Он провёл рукой по моей щеке. — Я хочу, чтобы ты знала: ты — лучшее, что было в моей жизни. Даже если это продлилось всего несколько недель.

— Не говори так, — попросила я. — Как будто прощаешься.

— Не прощаюсь. Просто... готовлюсь к худшему.

Я прижалась к нему. Крепко. Так, чтобы он не мог уйти. Даже в своих мыслях. Я чувствовала, как бьётся его сердце — сильнее обычного. Стук-стук-стук. Живой. Пока живой.

— Останься со мной сегодня, — сказала я. — Не как Танк. Как Андрей.

— Я всегда с тобой как Андрей, — ответил он. — Танк — для других.

Он поцеловал меня. Нежно, медленно, как будто пробовал на вкус. Я ответила — так же осторожно, боясь спугнуть этот момент. Наши губы встретились, и я почувствовала, как внутри тает лёд, которым я сковывала себя все эти дни.

Мы целовались долго. В темноте, под шум дождя за стенами. Капли барабанили по крыше, ветер завывал в щелях, но здесь, в этом маленьком убежище, было тепло и безопасно. Его руки гладили мою спину, мои волосы, мои плечи. Я чувствовала его тепло, его дыхание, его желание — не только физическое, но какое-то глубинное, человеческое. Желание быть рядом. Быть нужным. Быть любимым.

— Юля, — прошептал он, отстраняясь. — Ты уверена?

— В чём?

— В том, что мы... — он запнулся. — Что это не ошибка.

— Я уверена в тебе, — сказала я. — В нас. Всё остальное — не важно.

Он снова поцеловал меня. Теперь иначе — глубже, откровеннее. Я чувствовала, как его руки дрожат. Не от холода — от напряжения, которое он сдерживал слишком долго. Годы одиночества, годы борьбы, годы, когда он не позволял себе быть слабым. А сейчас — позволил. Со мной.

— Я боялся этого момента, — признался он. — Боялся, что напугаю тебя. Что ты увидишь мои шрамы и... уйдёшь.

— Я уже видела твои шрамы, — ответила я. — В подсобке аптеки. В убежище. Они не пугают меня. Они — часть тебя.

— Самая уродливая часть.