Книга Успокоительный сбор. Валерианка для танка, страница 58 – Екатерина Мордвинцева

— Я боюсь потерять тебя, — сказал он. — Это единственное, что заставляет меня просыпаться по ночам в холодном поту. Что с тобой что-то случится. Что я не успею. Что мои враги узнают о тебе и...

Он замолчал, сжал челюсти.

— Я не боюсь пуль. Я боюсь, что пуля попадёт в тебя.

Я положила ладонь на его руку.

— Андрей, со мной всё будет хорошо.

— Ты не можешь этого знать.

— Но я верю. — Я сжала его пальцы. — А если ты будешь постоянно бояться, то перестанешь жить. А мне нужен живой Андрей. Не тень, не Танк, не солдат, который ждёт удара. А просто человек, который ест мои пельмени и читает мне Бродского.

Он усмехнулся, но усмешка вышла грустной.

— Ты требуешь невозможного.

— Я требую, чтобы ты был счастлив. Хотя бы иногда.

— С тобой я счастлив всегда. — Он убрал прядь волос с моего лица. — Вот поэтому и боюсь. Слишком много счастья для одного человека. Вселенная не любит равновесия. Она забирает.

— Тогда мы не дадим ей забрать, — сказала я. — Давай я дам тебе валерианку.

Он рассмеялся — уже легче.

— Давай.

Я достала из кармана пузырёк — всегда носила с собой — и протянула ему. Он взял, высыпал на ладонь одну таблетку, положил под язык.

— Смешно, — сказал он. — Бандит, который пьёт валерианку от страха.

— Ты не бандит, — поправила я. — Ты человек, который боится потерять любимую. Это нормально.

— Нормально? — он покачал головой. — В моём мире нормально — не иметь никого, кого можно потерять.

— Твой мир — дерьмо. — Я сказала это жёстко. — Извини, но так и есть. Ты заслуживаешь нормальной жизни. С человеком, который тебя любит. Который будет рядом. Который не боится твоих страхов.

— Ты не боишься моих страхов?

— Нет. Я боюсь, что ты будешь за меня бояться настолько, что перестанешь жить.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты мудрая, — сказал он. — Для своих лет.

— Я много читаю. И мама научила.

— Твоя мама — святая.

— Моя мама — просто мама.

Мы замолчали. Свечи потрескивали. Внизу шумел город — далёкий, почти нереальный. А здесь, на крыше, было тихо, как в космосе. Я смотрела на звёзды и думала о том, что эти же звёзды видит сейчас моя мама в своей больнице. И где-то там, возможно, смотрит на них и надеется на лучшее.

— О чём задумалась? — спросил он.

— О маме. О том, что она меня очень любит. И если бы узнала, чем я занимаюсь...

— Не узнает, — перебил он. — Я сделаю так, чтобы не узнала.

— Это не в твоих силах. Рано или поздно правда выходит наружу.

— Тогда мы к этому подготовимся. — Он взял мою руку. — Я не позволю, чтобы твоя мама пострадала. Ни от правды, ни от чего-то ещё.

— Ты не можешь обещать такие вещи.

— Могу. — Он посмотрел мне в глаза. — Я отвечаю за свои слова.

Я хотела возразить, но передумала. Пусть обещает. Пусть верит. Это даёт ему силы.

— Юля, — сказал он.

— Мм?

— Можно я... — он запнулся. — Можно я положу голову тебе на колени?

Я не ожидала. Сердце пропустило удар.

— Конечно, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он лёг на плед, положил голову мне на колени. Закрыл глаза. Я смотрела на него сверху — на его светлые волосы, на шрам над бровью, на татуировку на шее. Он выглядел уставшим. И беззащитным. Таким, каким его никто не видел — только я.

Я провела рукой по его волосам. Мягко, как мама гладила меня в детстве. Он вздохнул — глубоко, расслабленно.