Книга Успокоительный сбор. Валерианка для танка, страница 60 – Екатерина Мордвинцева

— Ты всегда был таким неуклюжим? — спросила я.

— Всегда. Но потом научился падать так, чтобы не больно.

— И как?

— Надо расслабиться. Не сопротивляться. Принять, что ты упадёшь. И тогда боль будет меньше.

— Это метафора?

— Это жизненный опыт. — Он отпил вино. — Я много падал. В прямом и переносном смысле. Но каждый раз вставал. Потому что знал: если не встану — умру.

— А сейчас? Зачем ты встаёшь?

Он посмотрел на меня.

— Ради тебя.

Я покраснела. Снова.

— Ты говоришь это слишком часто.

— Потому что это правда.

Мы замолчали. Я смотрела на его руки — большие, шершавые, которые умели держать пистолет и гладить мои волосы с одинаковой нежностью. Я взяла одну из них, переплела пальцы.

— Андрей, — сказала я.

— Мм?

— Я тоже боюсь. Не за себя — за тебя.

— Не надо. Я живучий.

— Ты сам говорил, что страх иррациональный.

Он усмехнулся.

— Ты используешь мои слова против меня.

— Это называется диалог.

Он взял мою руку, поцеловал пальцы. Один за другим. Я смотрела, как его губы касаются моей кожи, и чувствовала, как внутри разливается тепло.

— Я не знаю, что будет завтра, — сказал он. — Но сегодня я здесь. С тобой. Этого достаточно?

— Достаточно, — прошептала я.

Он поцеловал меня в губы. Нежно, медленно, как тогда в машине. Я закрыла глаза и растворилась в этом поцелуе.

* * *

Ночью мы лежали на диване, обнявшись. Он снова положил голову мне на колени, и я гладила его по волосам. Это становилось нашим ритуалом — его голова на моих коленях, мои пальцы в его волосах, тишина, в которой мы оба могли быть собой.

— Расскажи что-нибудь, — попросил он.

— Что рассказать?

— Что угодно. Про твою жизнь до меня. Про то, какой ты была в школе. Про мечты.

— Я мечтала стать учёным. Сделать открытие. Получить Нобелевскую премию. — Я усмехнулась. — Глупо, да?

— Нет. Умные мечты.

— А ты о чём мечтал?

— Я не мечтал. Я выживал. — Он помолчал. — Но одно желание у меня было. Найти человека, которому я буду нужен не как Танк. А просто как Андрей.

— Нашёл?

Он поднял голову, посмотрел на меня.

— Нашёл.

Я наклонилась, поцеловала его в лоб.

— Не уходи, — попросила я.

— Никуда не уйду. — Он снова положил голову мне на колени. — Останусь здесь. Навсегда. Если ты позволишь.

— Позволяю.

Он закрыл глаза. Я продолжала гладить его волосы. Слушала его дыхание — ровное, спокойное. В окно светила луна. За стеной кто-то включил музыку — тихую, далёкую. А я сидела, смотрела на любимого человека и думала о том, что счастье — это не когда всё идеально. Счастье — когда ты можешь положить голову на колени тому, кто не предаст. И он кладёт. И ты гладишь его по волосам. И тишина такая, что слышно, как бьются два сердца в унисон.

Я вспомнила первую ночь, когда он лежал в луже крови, а я сунула ему в рот валерианку. Кто бы мне тогда сказал, что этот человек будет лежать на моих коленях и засыпать под мои прикосновения. Кто бы сказал, что я полюблю его. Кто бы сказал, что он полюбит меня.

Жизнь — странная штука. Она даёт тебе ровно то, что ты не ищешь. И забирает то, что ты считаешь своим.

Я не знала, сколько нам отмерено. Может, дни. Может, годы. Может, всего одна эта ночь. Но я решила: я буду ценить каждую минуту. Каждый вздох. Каждое движение его пальцев.

Я гладила его по голове и шептала:

— Спи, мой Танк. Я рядом.