Книга Успокоительный сбор. Валерианка для танка, страница 56 – Екатерина Мордвинцева

— Это частное место, — сказал он, открывая тяжёлую дверь. — Моё. Никто сюда не ходит.

— У тебя есть своё стрельбище? — я не скрывала удивления.

— У меня есть кое-что от прошлой жизни. — Он включил свет. Тусклые лампы зажглись под потолком, осветили длинный коридор, который заканчивался просторным залом. — Не спрашивай, откуда.

— Не спрашиваю.

Он достал из кейса пистолет. Чёрный, тяжёлый, с глубокими насечками на рукоятке.

— Вальтер, — сказал он, видя мой взгляд. — Надёжный. Не подводит.

— Ты всегда носишь оружие?

— Почти всегда. — Он протянул пистолет мне. — Хочешь попробовать?

Я взяла. Оружие оказалось тяжелее, чем я думала. Ладонь скользила по холодному металлу. Мне казалось, что пистолет вот-вот выпадет, но Андрей тут же поддержал мои руки.

— Не бойся, — сказал он, вставая за спину. — Предохранитель включён. Я покажу, как держать.

Он взял мои руки в свои, поправил хват. Его пальцы были твёрдыми, уверенными. Он прижался грудью к моей спине, и я почувствовала тепло его тела. Запах — табак, мята, чистое бельё. Я закрыла глаза на секунду, чтобы запомнить это ощущение.

— Смотри на мишень. Не на ствол, на точку, куда хочешь попасть. Дыши ровно. На выдохе — жми на спуск.

— Я боюсь, — призналась я.

— Не бойся. Я рядом.

Я выдохнула. Нажала.

Грохот выстрела ударил по ушам, руку дёрнуло вверх. Я чуть не выронила пистолет — он успел перехватить, придержал.

— Попала? — спросила я, зажмурившись.

Он рассмеялся. Впервые я слышала, чтобы он смеялся так — открыто, искренне, даже мальчишески.

— В молоко. Но для первого раза — неплохо. Держать будешь крепче.

— Не смешно, — я открыла глаза. — У меня уши заложило.

— Пройдёт. — Он взял пистолет, проверил мишень. — Давай ещё. Я поддержу.

Мы стреляли час. Я сделала десяток выстрелов, из которых только один попал в край мишени. Он стрелял между делом, показывая класс: пули ложились точно в центр, одну за одной, без колебаний. Я смотрела на его руки — они не дрожали, движения были отточенными, почти хирургическими.

— У тебя талант, — сказал он, когда я опустила пистолет. — Руки не трясутся. Глаз хороший.

— У меня руки трясутся, — ответила я, пряча ладони в карманы.

— Но ты не бросила. Не сказала «не хочу». Ты продолжила. Это важно.

— Для чего?

— Для жизни. — Он убрал пистолет в кейс. — Ты умеешь не сдаваться. Я это понял в первый же день.

— Я просто упрямая.

— Упрямство — это половина успеха. Вторая половина — умение вовремя выпить валерианку.

Он улыбнулся, и я улыбнулась в ответ.

Стрельбище не стало для меня любимым местом, но я поняла его. Ему нужно было ощущение контроля. Над оружием, над ситуацией, над своей жизнью, которая постоянно пыталась выйти из-под контроля.

— Спасибо, — сказала я, когда мы вышли на улицу. — Я никогда не думала, что буду стрелять из пистолета.

— Теперь ты будешь делать это чаще.

— Зачем?

— Чтобы научиться защищать себя. На случай, если меня не окажется рядом.

Я промолчала. Мысль о том, что его может не оказаться рядом, была слишком страшной. Я сжала его руку крепче, и он ответил тем же.

По дороге домой мы почти не говорили. Ехали по тёмному шоссе, за окном мелькали редкие фонари. Я смотрела на его профиль, освещённый приборами, и думала о том, как быстро я привыкла к нему. К его молчанию, к его дыханию, к тому, что он рядом.