Книга Успокоительный сбор. Валерианка для танка, страница 54 – Екатерина Мордвинцева

— Андрей, — позвала я.

— Мм?

— Тот поцелуй... он был злым.

— Знаю.

— Я хочу ещё. Но не злой. Добрый.

Он повернул голову, посмотрел на меня. В глазах — удивление и тепло.

— Добрый? Я не умею.

— Научишься.

Он свернул к обочине, заглушил двигатель. Повернулся ко мне. Взял моё лицо в ладони — осторожно, как хрупкую вещь.

— Я попробую, — сказал он.

И поцеловал. Нежно. Медленно. Так, что у меня подкосились колени, хотя я сидела.

Это был другой поцелуй. Без боли, без борьбы. Только тепло, только доверие, только обещание.

— Получилось? — спросил он, отстраняясь.

— Почти, — улыбнулась я. — Ещё раз.

Он поцеловал снова. И я поняла, что пропала. Совсем. Бесповоротно.

В машине было темно, тепло, пахло дождём. А за окном моросил октябрьский дождь, и фонари горели жёлтым светом, и весь мир казался далёким и ненастоящим.

Настоящим был только он. И его губы. И его руки, которые дрожали, когда он гладил мои волосы.

— Юля, — прошептал он. — Я люблю тебя.

У меня перехватило дыхание.

— Не надо, — попросила я. — Пожалуйста. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если ты скажешь это сейчас, я поверю. А потом ты исчезнешь или умрёшь, и я не смогу.

— Я не исчезну. — Он взял мою руку, прижал к своей груди. — Чувствуешь? Сердце бьётся. Оно бьётся ради тебя.

— Андрей...

— Я люблю тебя, — повторил он. — И буду говорить это каждый день. Пока ты не перестанешь бояться.

Я заплакала. Снова. Он вытирал мои слёзы, целовал веки, шептал что-то неразборчивое.

Мы просидели в машине час. Потом два. Говорили о всякой ерунде — о том, какое небо было сегодня вечером, о том, что я хочу научиться готовить лазанью, о том, что он в детстве боялся собак. Обычные, человеческие разговоры, которые делали нас ближе, чем любые признания.

Потом он отвёз меня домой, поднялся на девятый этаж, зашёл в квартиру. Мы пили чай, молчали, смотрели друг на друга.

— Ты голоден? — спросила я.

— Нет. Я сыт тобой.

— Опять поэзия.

— Ты плохо на меня влияешь.

Я засмеялась. Он улыбнулся.

В ту ночь он остался. Не для секса — для того, чтобы я не была одна. Мы лежали на диване, обнявшись, и я слушала его дыхание, ровное, спокойное.

— Ты спишь? — спросила я.

— Нет. Думаю.

— О чём?

— О том, как мне выбраться из этого дерьма. Ради тебя.

— Не надо ради меня. Надо ради себя.

— Себя я не люблю. А тебя — да.

Я прижалась к нему крепче.

— Научись любить себя. Тогда сможешь любить меня по-настоящему.

— Я умею любить только по-своему.

— Значит, научишься по-моему.

Он усмехнулся в темноте.

— Ты упрямая.

— А ты — нет?

Мы замолчали. За окном шумел дождь. Где-то далеко лаяла собака. А я лежала в его руках и думала о том, что жизнь — странная штука. Ещё месяц назад я была примерной студенткой, которая боялась опоздать на пары. А теперь я люблю бывшего разведчика, который живёт в заброшенном складе и носит кличку Танк.

И мне не страшно. Совсем.

С ним — не страшно.

* * *

Утром он ушёл рано, пока я спала. Оставил на столе записку:

«Юля. Спасибо за вчера. За ссору. За поцелуи. За слёзы. За то, что ты есть. Я буду лучше. Обещаю. Твой Танк».

Я прочитала, улыбнулась, спрятала записку в ящик стола — туда же, где лежал конверт с деньгами.

Потом набрала его номер.

— Ты не спишь? — спросил он.

— Нет. Ты украл мою подушку. Я без неё не могу.

— Врёшь. Ты спала, прижавшись ко мне. Подушка была не нужна.