Книга Успокоительный сбор. Валерианка для танка, страница 16 – Екатерина Мордвинцева

С каких это пор бандиты доверяют аптекаршам? С каких это пор аптекарши доверяют бандитам?

Но я ему поверила. Почему-то поверила. Может, потому что он назвал своё имя. Настоящее. Андрей. Может, потому что в его глазах не было лжи — только усталость и какая-то странная, почти детская беззащитность, которую он прятал за броней.

Или я просто дура. Валерианковая дура.

* * *

Университет встретил меня привычным шумом. Катя сразу прилипла:

— Ну что? Рассказывай. Ты вчера была в аптеке? Случилось что?

— Всё нормально, — соврала я. — Тихая ночь.

— А выглядишь как зомби.

— Не выспалась.

— Ты всегда не высыпаешься. Но сегодня особенно. — Катя наклонила голову, как воробей. — Юль, ты точно ничего не скрываешь?

Я отмахнулась. Катя — хорошая подруга, но она из другого мира. Её папа — владелец сети магазинов, мама — домохозяйка с кредиткой без лимита. Катя не поймёт, как это — выбирать между ужином и антибиотиками для мамы. И уж тем более она не поймёт про Танка.

На практикуме я работала на автомате. Руки помнили, что делать: калибровка, дозирование, центрифугирование. Я смотрела в микроскоп на клетки, но видела его лицо. Его шрамы. Его глаза.

— Юлия, вы где витаете? — Серебряков стоял рядом, поправлял очки. — У вас результат пляшет, как заяц.

— Извините, профессор. Переделаю.

Я переделала. Получилось идеально. Потому что, когда я злая или расстроенная, я делаю всё идеально. Это мой защитный механизм.

После пар я пошла домой. Думала поспать ещё пару часов, но не смогла. Лежала на кровати, смотрела в потолок и перебирала в уме все «за» и «против» того, чтобы снова пойти в аптеку ночью.

«За»: нужны деньги. Сменщица заболела, Алла Борисовна просила подменить. «Против»: бандиты с битами могут вернуться. Или он может вернуться. И то и другое одинаково страшно и одинаково притягательно.

Я пошла. Потому что деньги не пахнут. И потому что где-то в глубине души я хотела его увидеть. Снова. Хотя боялась себе в этом признаться.

* * *

Аптека в десять вечера. Я сижу за прилавком, разбираю поставку. Коробки с лекарствами, накладные, счёт-фактуры. Механическая работа, которая отключает мозг. Я расставляла блистеры на полки, проверяла сроки годности, протирала пыль.

В одиннадцать зашла девушка за тестом на беременность. Я продала, не глядя в глаза. В двенадцать — мужчина с больным зубом, купил кеторол. В час ночи — тишина.

Я сидела и ждала. Сама не знала чего.

Мне казалось, я слышу его шаги в каждом шорохе. В каждом скрипе двери. В каждом вздохе ветра. Я злилась на себя за эту дурацкую надежду — он бандит, он опасен, он приносит одни проблемы. А я сижу и жду, как собачонка, которая скулит у двери.

Юля, соберись. Ты — биохимик, у тебя сессия, у тебя мама. А не героиня дешёвого романа.

Но сердце не слушалось.

В два часа я услышала шаги.

Не тяжёлые, как у тех двоих. Тихие. Осторожные. Я замерла, рука потянулась к кнопке вызова полиции. Но не нажала.

Дверь открылась.

Он вошёл.

Танк. Андрей. В той же чёрной куртке, только теперь чище. Без крови. Он выглядел лучше, чем вчера: не такой бледный, держался ровнее. Но под глазом синяк расцвёл фиолетово-жёлтым, и двигался он всё ещё медленно, с осторожностью.

Я смотрела на него из-за прилавка. Сердце колотилось где-то в горле, но я старалась не показывать страха.