Книга Двойной подход для Пышки, страница 59 – Tommy Glub

Секунды тянутся как часы. Он все смотрит — внимательно, пристально, и я не могу прочитать выражение его лица. Что он там видит? Разочарование, что я уже не та? Облегчение, что между нами все кончено? Или просто ничего — пустое любопытство при случайной встрече?

Наконец уголок его губ чуть приподнимается — такая легкая, почти призрачная полуулыбка, которую можно и не заметить, если не знать, куда смотреть.

— Ты изменилась, Аня, — его голос обволакивает, как теплый плед. Все такой же — низкий, с той особенной хрипотцой, от которой по спине бегут предательские мурашки, а внутри все сжимается в тугой узел. — В лучшую сторону. Выглядишь... шикарно.

Последнее слово он произносит чуть медленнее, словно смакует его. Комплимент повисает между нами, и я не знаю, что с ним делать. Проглотить и забыть? Отбросить как ничего не значащую вежливость? Или принять, бережно спрятать в самый дальний уголок памяти и потом, ночами, доставать и рассматривать, как драгоценность?

— Спасибо, — выдавливаю я. Голос звучит тонко, плоско, совсем не похоже на меня. Горло сухое, слова царапают.

Тишина начинает давить, становится невыносимой. Чтобы заполнить ее, я тороплюсь спросить первое, что приходит в голову:

— А ты... ты что здесь делаешь?

Глупый вопрос. Очевидно же — стоит у подъезда жилого дома вечером.

Он на секунду опускает взгляд на телефон в руке, словно только сейчас вспоминая о прерванном разговоре с Маратом, потом снова поднимает глаза на меня. В них что-то мелькает — сомнение? Неловкость?

— Живу здесь. Мы... — он делает паузу, и я физически чувствую вес этого «мы», — переехали несколько дней назад.

Брови сами собой ползут вверх. Сердце делает болезненный кульбит.

— В этом доме? — голос предательски дрожит на последнем слове.

— Да, в этом.

Информация никак не хочет укладываться в голове, отскакивает, как мячик от стены. Они здесь. В моем безопасном месте. В моем новом мире, который я так тщательно выстраивала. Мы соседи? Серьезно? Вселенная решила пошутить?

— Забавно, — говорю я, машинально поправляя сумку на плече — просто чтобы руки были чем-то заняты. Слово «забавно» горькое на языке, как полынь. — Я тоже здесь живу. Больше полугода уже.

Его брови чуть приподнимаются — удивлен. Не знал.

— Мы первый день как заехали. Вчера привезли последние вещи, еще коробки не все разобрали... — он замолкает, словно понимая абсурдность этого разговора о бытовых мелочах.

И тут я замечаю ее.

Она материализуется из-за припаркованного Range Rover — высокая блондинка в бежевом кашемировом пальто, которое сидит так безупречно, будто сшито лучшими портными специально для нее. Каблуки Jimmy Choo мерно цокают по асфальту — уверенно, властно, как метроном отсчитывая секунды моего унижения. Укладка — идеальные голливудские волны — не шевелится даже на ветру, словно каждый волосок знает свое место. Она подходит к Амиру и встает рядом — близко, собственнически близко, ее рука ложится ему на предплечье с такой естественностью, что не остается сомнений в характере их отношений.

Ее взгляд — холодный, оценивающий — скользит по мне быстро, но я успеваю прочитать в нем все. Осмотр. Оценка. Вердикт: не представляет угрозы. Идеально очерченные губы чуть кривятся — не то чтобы презрительно, скорее снисходительно, как смотрят на бездомного котенка — жалко, но трогать не хочется.