Книга Двойной подход для Пышки, страница 53 – Tommy Glub

Я медленно провожу пальцами по скулам — они стали более выраженными. По шее — длинной, изящной. По ключицам — тонким, аристократичным.

"Я красивая", — думаю я, и это не попытка убедить себя. Это факт. "Я достойная. Я талантливая. Я могу все."

Немного макияжа — тушь, чтобы подчеркнуть ресницы, блеск для губ с ароматом вишни, капля парфюма на запястья и за уши — и я готова.

— Вау! — Лера появляется в дверях, театрально прижимая руку к сердцу. — Анна Сергеевна, вы просто... Боже, они будут драться за право взять тебя на работу! Может, даже дуэль устроят!

Я смеюсь — звонко, искренне — обнимаю ее, вдыхаю знакомый запах ее шампуня с ароматом жасмина:

— Спасибо, что ты есть. За все. За то, что не дала мне сдаться. За то, что верила, когда я сама не могла.

Такси мчит по утренним улицам, и я прижимаюсь лбом к прохладному стеклу. Город просыпается неторопливо, словно потягивается после сна. Витрины магазинов поднимают металлические жалюзи с грохотом, кофейни выставляют столики на тротуары, официанты протирают их, готовясь к наплыву посетителей. Деловые люди спешат по своим важным делам, говорят по телефонам, жестикулируют, живут своими жизнями.

В животе порхают не бабочки — целые птеродактили. Хочется попросить водителя остановиться у ближайшей кофейни, выпить еще американо для храбрости, но я сдерживаюсь.

Ладони предательски влажные, я незаметно вытираю их о юбку. В голове карусель из тревожных мыслей: "А если я не подойду? А если запнусь на первом же вопросе? А если они увидят, что я просто самозванка в дорогом костюме?"

Нет. Стоп.

Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох через нос, выдох через рот. Вспоминаю руки Амира на моей талии — сильные, уверенные. Шепот Марата в темноте спальни: "Ты совершенна. Ты можешь все". Они верили в меня даже тогда, когда планировали уйти. Лера верит сейчас.

Пора поверить самой.

Офисное здание вырастает передо мной — сорок этажей стекла и стали, устремленных в небо. Холл встречает прохладой кондиционеров и тонким ароматом дорогого парфюма, смешанного с запахом свежих цветов из огромных ваз. Мрамор — черный с золотыми прожилками — гулко отзывается на стук моих каблуков. Девушка на ресепшене — идеальная прическа, идеальная улыбка — провожает меня к лифтам.

"Двадцать третий этаж", — мигают цифры на табло.

Двери открываются бесшумно. Коридоры с мягким ковровым покрытием цвета темного шоколада поглощают звуки шагов. Приглушенный свет льется из дизайнерских светильников. На стенах — абстрактные картины в строгих черных рамах, каждая, вероятно, стоит как моя годовая зарплата. Все здесь дышит успехом, властью, большими деньгами.

Секретарь — женщина лет сорока с добрыми карими глазами и седой прядью в темных волосах — останавливается у массивной двери из темного дерева:

— Вас уже ждут, Анна. Удачи вам.

Я кладу руку на холодную бронзовую ручку. Момент истины. Сердце стучит где-то в горле.

Дверь открывается бесшумно.

Кабинет огромный — больше моей прежней квартиры. Залитый светом из панорамных окон, которые занимают всю стену. Отсюда открывается вид на весь город — море крыш, переплетение мостов, река, извивающаяся серебряной лентой к горизонту, где она сливается с небом.

Но все это меркнет, когда я вижу его.

Мужчина поднимается из-за массивного стола — движение плавное, текучее, как у большой кошки, которая позволяет себя видеть. Темно-серый костюм сшит безупречно, обтягивая широкие плечи и подчеркивая узкие бедра. Белоснежная рубашка без галстука, верхняя пуговица расстегнута — намек на небрежность в океане абсолютного контроля. Темные волосы чуть взъерошены, словно он только что провел по ним рукой в задумчивости.