Книга Двойной подход для Пышки, страница 13 – Tommy Glub

После разминки тело начинает откликаться на движения. С каждым упражнением, с каждой каплей пота, стекающей по спине, уходит напряжение последних дней. Мышцы горят, дыхание сбивается, но это хорошая боль — боль преодоления, а не разрушения.

— Отличная техника! — одобрительно кивает тренер, высокий парень с добрыми глазами. — Раньше занимались?

— Это мой первый день, — признаюсь, удивляясь, что могу улыбаться.

— Не скажешь! У вас природная грация. Главное — не бросайте. Через месяц сами себя не узнаете, — его слова звучат как обещание лучшего будущего.

Но весь час тренировки меня не покидает странное ощущение — будто кто-то наблюдает. Несколько раз оглядываюсь, но вижу только сосредоточенные лица других посетителей. Наверное, просто паранойя после всего пережитого.

Вечером, вернувшись домой с приятно ноющими мышцами, я застаю Лерку с накрытым столом и бутылкой красного вина.

— Ну что, воин, докладывай! — она разливает вино по бокалам, и рубиновая жидкость играет в свете ламп.

— Лер, это было... — я падаю на диван, раскинув руки. — Больно, тяжело и абсолютно прекрасно! Все тело ноет, но я чувствую себя живой. Впервые за долгое время — живой!

Подруга смеется, и этот звук наполняет комнату теплом:

— Вот это я понимаю! За новую Аню — сильную и независимую!

Мы чокаемся, и вино растекается по венам теплой волной. В этот момент, сидя на удобном диване, в компании лучшей подруги, с приятной усталостью во всем теле, я вдруг понимаю — все действительно может наладиться. Не сразу, не легко, но может.

Ночью, уже лежа в постели, я смотрю на игру теней на потолке — теперь уже не таком чужом. Где-то в глубине души все еще ноет рана от предательства, но рядом с ней зарождается что-то новое. Надежда? Решимость? Или просто понимание, что жизнь продолжается, и она может быть другой — лучше.

Впервые за долгие недели я засыпаю с легкой улыбкой на губах. Да, моя жизнь разделилась на «до» и «после». Но теперь я знаю точно — «после» я сделаю прекрасным. Своими руками, своими усилиями, своей волей.

И это не пугает. Это вдохновляет.

Кофейня к вечеру превращается в свой собственный мир — густой, насыщенный ароматами, где запах свежемолотых зерен переплетается с нотками ванили и корицы так плотно, что кажется, можно потрогать этот воздух руками. Я уже не чувствую этих запахов — за восемь часов смены мои рецепторы сдались и объявили капитуляцию.

Механически провожу влажной тряпкой по столешнице, рисуя мокрые круги на темном дереве. В голове уже не мысли, а белый шум усталости. Руки двигаются сами по себе — годы работы в сфере обслуживания выработали автоматизм движений. От пальцев исходит сладковатый аромат карамельного сиропа, который я разлила час назад. Фартук безнадежно пропитан кофейной горечью, а волосы, собранные в высокий хвост, наверняка впитали все ароматы этого дня — от утреннего американо до вечернего капучино с лавандой.

— Девушка, простите... можно мне латте без кофеина? — робкий голос выдергивает меня из полудремы.

Поднимаю усталый взгляд. За стойкой топчется парень, которому на вид не больше восемнадцати. Худенький, в очках с толстой оправой, в свитере, который явно выбирала мама. Он переминается с ноги на ногу, и по его покрасневшим ушам понятно — заказывать кофе без кофеина для него сродни признанию в чем-то постыдном.