Книга ( Не ) вспоминай меня, страница 54 – Екатерина Котлярова

— Я хотела заехать в торговый центр, купить всякое разное домой, если ты не против. И порядок навести, — совсем краснею.

Мне кажется ужасно нетактичным указывать мужчине на то, что его квартире нужна уборка.

— Ко мне уборщица приходит.

— Я уберу. Мне несложно. К тому же, ты пустил меня к себе жить, я должна хоть чем-то отплатить за гостеприимство.

Рома ведёт плечом, нехотя соглашается.

— А хачапури я могу сама испечь.

— Я знаю. Твою выпечку я был готов есть не останавливаясь. Помнишь, как ты пирог испекла, ушла в душ, а мы с дедом весь съели?

Рома тихо смеётся. Он такой счастливый в этот момент. Такой… подходящих слов даже подобрать не могу. Тёплый. Домашний. Родной до ломоты в каждой клеточке тела.

Я знаю его таким. Именно таким я его полюбила. Улыбчивым. Задорным.

Роман

Я поворачиваю голову и ловлю взгляд Воробушка. Пронизанный обожанием и нежностью. Горло сковывает. Так она смотрела на меня восемь лет назад. И я начинаю думать о том, что в чём-то ошибся. Не могут эти чистые глаза лгать. Не способна была девчонка лгать так искусно.

Она всегда была слишком чистой. Слишком наивной. Наивной до глупости. Она не любила выбираться из дома. Не любила лишний раз находиться в шумной компании. Её лучшей компанией всегда были книги. Моя девочка была начитанной. Умной. Но не имеющей никакого жизненного опыта за плечами. Саша всегда верила в доброту.

Она изменилась. Сильно. От той девочки почти ничего не осталось. Появился стержень.

Когда она потянулась к моим штанам, я оцепенел. Никак не ожидал с её стороны. Как и грубых слов, кажущихся совершенно чужими и грязными, когда звучат из её рта.

Никогда даже не думал о том, чтобы позволить Воробушку опуститься передо мной на колени. Эта ласка слишком грязная для неё. Тем более в салоне машины.

— Я не помню, — со вздохом сожаления отвечает Саша. — Последнее, что я вспомнила, как Мирон приходил с семьёй на ужин. И ещё… То, что он рассказал про мать…

Саша, кусая нижнюю губу и путаясь в словах, пересказывает разговор с Мироном. Нервничает. Дрожит.

А меня трясёт от ярости.

Блять! Я знал, что её мать чокнутая мразь, но никогда и подумать не мог, что всё настолько далеко зашло. Я готов размазать эту суку по стенке прямо сейчас. Рвануть к ней, вытрясти из неё всю правду.

Но остатки здравого смысла спасают от безрассудства. Я знаю, что я нужен Воробушку и нашему сыну.

— Расскажешь, пожалуйста, про пирог?

— Какой пирог? — спрашиваю с непониманием, выныривая из своих невесёлых мыслей.

— Который ты с дедушкой съел, пока я была в душе, — ведёт точёным плечиком.

Я смотрю на неё, лаская взглядом. Вся ярость вышла из меня вместе с грубыми словами на обочине. Злость лопнула как шарик. Остались только чувства к девчонке.

Хрупкая она у меня. Ест мало.

Я протягиваю руку и беру тонкие пальчики в ладонь. Согреваю. Меня постоянно тянет прикасаться к ней. Я будто хочу удостовериться, что она настоящая. Не моё наваждение. Не сон.

Восемь лет назад

Роман

— А твой дедушка не будет против того, что я сегодня у вас переночую? — Саша боязливо замирает у калитки и с лёгким испугом смотрит на меня.

— Нет. Заодно и познакомитесь.

— А если я ему не понравлюсь? — кусает губу и смотрит с неподдельным волнением во взгляде.

Она уже забыла причину своих слёз. Нашла новый повод для волнения.