Книга ( Не ) вспоминай меня, страница 27 – Екатерина Котлярова

— Прости, родной, я задумалась, — я тяну руку и накрываю его холодные пальцы.

— Кто тот мужчина, который пришёл с тобой? — взгляд сына становится излишне цепким и внимательным, проникающим в самую душу.

— Мужчина с работы. Подвёз меня в больницу, — как можно беззаботнее веду плечом.

Влад молчит. Только сверлит меня взглядом.

— Голова болит?

— Нет, — вру сыну, чтобы он не волновался.

— А какие-нибудь воспоминания возвращаются?

— Нет, — снова лгу, отчаянно краснея.

Мальчик вздыхает и чешет щёку.

— Когда я стану здоровым, я очень хочу на море.

— Обязательно поедем, — говорю с улыбкой.

— Нет. Не так. Сначала я очень сильно хочу, чтобы мы съехали от бабушки. Чтобы ты перестала быть такой грустной. А потом можно и на море. В следующем году.

Я улыбаюсь. Поглаживаю Влада по голове через шапку.

Не знаю почему, но с появлением Романа в моей жизни, во мне вновь вспыхнула вера в лучшее. Все сомнения и страхи отпали. И сейчас я уверена, что Влад выздоровеет. И самое главное, если Рома отец Влада, то он может стать донором костного мозга.

Я провожу с Владом время до девяти ночи. Мы разговариваем обо всём на свете, строим планы на будущее и даже подбираем в интернете однокомнатную квартиру, в которую съедем от матери.

Я прощаюсь с сыном и бегу домой с намерением узнать правду от женщины, которая точно её знает. И скрывает все восемь лет.

Сегодня мать дома. Нахожу её на кухне. Женщина сидит за столом, лениво покачивая ногой и держа в руках бокал с вином.

На ней надет красный яркий халат, подчёркивающий изгибы тела. Для своих пятидесяти она выглядит потрясающе хорошо. Мать не любит появляться со мной на публике, потому что я выдаю её возраст, который она ото всех скрывает.

Я захожу на кухню, забираю у неё из руки бокал и залпом выпиваю.

— О. День неудачный? — усмехается, скользя по мне придирчивым взглядом.

Я знаю, что сейчас снова начнёт делать замечания по поводу пальто, сапог и сумки.

— Отца моего Влада зовут Рома? — я ладонями упираюсь в столешницу и нависаю над матерью, вглядываясь в её лицо.

Я смотрю цепко и поэтому улавливаю весь спектр эмоций. Испуг. Страх. Ненависть. Отчаяние. Презрение. И что-то ещё, совершенно непонятное и пугающее. Я отшатываюсь, когда она вскидывает на меня глаза.

— Кто. Тебе. Сказал?

Она так чеканит слова, когда доведена до крайней степени бешенства. Когда готова схватиться за ремень или что потяжелее. Но я не намерена пасовать.

То время, когда я её боялась, давно прошло. Особенно сейчас, когда на кону стоит жизнь моего сына.

— Я задала вопрос. Простой вопрос. Ответь. Да. Или нет, — я хлопаю ладонью по столу. — Соболев Роман отец моего ребёнка?

— Не смей произносить его имя! — орёт мать. — Не в моём доме! Не в моём присутствии.

— Ответь! — бью ладошкой по столу и тут же начинаю трясти рукой.

— Это не имеет никакого значения. Влад всё равно скоро умрёт.

Она вскрикивает и хватается за щёку, когда я со всей силы бью её по лицу раскрытой ладонью. Моя ненависть к ней достигает апогея. Как этот человек мог родить и воспитать меня?

Я же совершенно другая. Во мне нет ни грамма её расчётливости, мерзости и гнусности.

— Ты меня ударила! — визжит.

— Мой сын будет жить, — хриплю я.

— Посмотрим, — змеиная усмешка трогает её губы. — Соболева выпустили, да? Вышел насильник из тюрьмы? Нашёл тебя? Тебе повезло, что ты забыла, как он изнасиловал тебя. Накачал тебя наркотиками, а потом разослал всем знакомым. Я потом всё разгребала. Если бы я знала, что ты залетела этим мелким ублюдком, сразу бы избавила от него. Но ты до последнего скрывала. А потом было уже слишком поздно, когда эта живучая тварь родилась. Мне обещали, что он сдохнет! И что теперь? Папашка объявился? Побежишь к своему насильнику требовать, чтобы он дал костный мозг? Дура, — треплет меня по щеке. — Ты кроме меня никому не нужна. А он снова попользуется тобой и выкинет из жизни.