Книга ( Не ) вспоминай меня, страница 26 – Екатерина Котлярова

— Здесь вам оформят все необходимые документы.

Я рад, что по привычке таскаю все документы с собой. Заполняю множество бланков, у меня берут кровь.

— Результаты сообщим матери Владислава, когда будут готовы, — говорит врач, когда я выхожу в коридор.

— Можно я посмотрю на сына? — прошу тихо.

— Не положено. Мальчик уже спит.

— Прошу. Так сложились обстоятельства, что я только недавно узнал о том, что у меня есть сын. И Вы понимаете… — горло перехватывает, я смолкаю.

— Александра не сообщила Вам о беременности? — то, каким голосом спрашивает об этом мужчина, злит меня.

Никто не смеет осуждать мою женщину. Косо смотреть в её сторону. Даже думать о ней запрещено.

— Я был в тюрьме, — обозначаю, кто здесь плохой человек.

Доктор внимательно смотрит на меня исподлобья.

— За что же?

— Двести двадцать восьмая статья.

— Ясно. Пройдёмте, я выдам халат и маску. Тщательно обработайте руки, прежде чем входить в палату.

Обычно, когда узнают о том, что я сидевший, мнение обо мне меняется. Хорошее отношение портится. Несмотря на то, что я ветеран боевых действий, я встречаю слишком много пренебрежения и презрения.

Многие парни меняют имена и фамилии, чтобы начать жизнь с чистого листа.

Но где для меня начнётся чистый лист? Откуда брать его, если я и виновным не был никогда?

Из вредных привычек только курение. Алкоголь в моей жизни был крайне редко, дед не любил это дело.

А оказался за решёткой, причём срок впаяли огромный. Тринадцать лет. Там даже расследовать не стали, потому что деньги хорошие одна тварь заплатила.

Я не хочу начинать с чистого листа. Я хочу вернуть то, что у меня было. Дом. Деда. Друзей. Беззаботную молодость.

Меня всё устраивало. И старая, вечно ломающаяся девятка деда. И дом — маленький, но уютный. Построенный дедом и бабушкой.

У меня было всё, а я никогда не просил большего. Не гнался за деньгами.

Только о семье мечтал. С Воробушком. О дочке, которая на неё будет похожа. И о сыне.

Только всё вышло криво. Несуразно.

Я на дрожащих ногах захожу в палату, где тускло горит свет. Сын лежит на койке. Худой. Белый.

Подхожу медленно к кровати, рассматриваю лицо, так похожее на моё.

В груди стремительно разрастается чувство. Совершенно новое. Необъятное. Невероятно сильное.

Мой. Сын.

А он глаза медленно открывает и смотрит на меня серьёзным синим взглядом. Глаза мои. Только ресницы отсутствуют.

— Здравствуй, папа, — вышибает тихим голосом почву из-под ног.

Александра

Я не замечаю, когда уходит Рома. Просто оглядываюсь на дверь и обнаруживаю пустующий проём. Прикусываю губу и пытаюсь прогнать прочь чувство разочарования. Когда он рядом, я испытываю такое чувство защищённости и спокойствия, какое вспомнить сложно.

Мне очень хотелось познакомить его с сыном. Влад сегодня выглядит бодрее. Он рассказывает мне о прочитанной книге, а я всеми силами пытаюсь вникать и отгонять мысли о мужчине, который ушёл.

Мы с ним точно были знакомы. Он знает о моей проблеме — нервном дерматите, который беспокоит меня с подросткового возраста. Если я хоть немного начинаю нервничать, внешние стороны ладоней покрываются корочкой, которая щиплет и чешется.

И он знает название мази, которая всегда мне помогает.

— Мам, ты меня слушаешь? — спрашивает тихо Влад, вырывая из мыслей.