Онлайн книга «Развод. Ты не уйдешь»
|
вдруг понимаю, что в квартире я больше не одна… Глава 11 Он Моя жизнь разваливается на куски и все, что я делаю, это иду на работу. Выбираю из тех рубашек, что всегда висят в нашей спальне, в доме отца. В нашей спальне. То есть, в моей спальне и спальне Оли. В доме отца давным-давно появилась спальня, которая стала нашей. Такой она оставалась до сих пор. Я равнодушно скольжу взглядом по комнате, задерживаю взгляд лишь на идеально заправленной постели. Помню, как во время ночевок в доме отца, не мог сдержаться, лез к жене. Отзывчивая, жаркая, очень страстная в постели. Так, с первого взгляда на Ольгу и не скажешь, что она может быть жадной тигрицей. Внешне она сдержанная, холодная и чистая какая-то. Волосы темные, кожа светлая, как та самая Белоснежка из сказок. Оля всегда шептала: «Не надо, перестань… Вдруг твои родители услышат?» Но потом сдавалась. Она всегда сдавалась моим рукам, и всегда потом краснела за завтраком, сидя за одним столом с моими родителями. Сколько бы ни провели жарких и приглушенно темных ночей, Оля всегда отговаривала меня и всегда таяла, сплетаясь своим телом с моим. Потом мамы не стало… Как будто часть души отрезали. Мне даже казалось неправильным быть счастливым и продолжать жить, как прежде, когда случается такое. Отец начал хворать, мы начали проводить время у него в гостях больше и чаще, чем прежде. Боль от потери никуда не исчезла, просто ушла на глубину… Но продолжать жить как-то надо было. Вот только теперь отговорки у нас стали. «Не надо, перестань… Вдруг твой папа услышат?» Не твои родители, а твой папа… Так смешно, мы с Олей сами много лет уже родители, но в глазах отца и матери — всегда дети. И эта фраза, казалось бы, ничего особенного в ней не было, но цепляла и раздражала меня. Как острое напоминание того, что из родителей у меня только один остался. В те дни я кощунственно часто думал: живут же некоторые. Долго. Взять того же отца Оли — алкашня пропитая, как только не сгинул! Да, в последние годы пьет меньше, в общежитии живет, работает где-то. Но алкаш! Алкаш же… Сколько он этой водки выжрал, и ничего его не берет, а моих… бог забрал. Неужели ему не нужны другие? Вот мои понадобились — сначала мать, потом отец… И если в момент кончины матери я просто скорбел, глубоко скорбел, со светлой грустью. То смерть отца стала ядом, трупным ядом, который теперь во мне. Снова и снова прокручиваю в голове то самое сообщение, слова, фото… То, после чего я начал приглядываться к Оле внимательнее. Чушь же! Но словно в подтверждение чужих ядовитых слов я начал замечать, как часто моя жена с отцом время проводит. Едва ли не каждый свободный день с ним виделась! А фото… Фото не лгут! Мне и фото показали: как отец с Олей два раза за город ездили, в ресторанный комплекс. Полдня там провели, а мне Оля так ничего и не сказала… Я даже как-то нарочно спросил ее, где была, чем занималась. Она ответила нейтрально, что была занята домом, детьми и проведала моего отца. Еще и упрекнуть меня посмела. Мягко, но упрекнуть: — Ты бываешь у папы совсем редко. Алексей Дмитриевич сильно сдал после смерти мамы. Бывал бы почаще… Как только наглости хватило в один день… кататься с ним по ресторанам, за моей спиной, а потом… потом говорить о нем «папа»?! |