Книга Развод. Ты не уйдешь, страница 23 – Диана Ярина

Карандаш с треском ломается. Хруст отчетливый, обломки остаются в ладони.

Глаза Маши удовлетворенно вспыхивают: она просто кайф ловит от того, что я вне себя. Смотрит пристально, глаза блестят, пухлые губы приоткрыты. Еще совсем недавно ее губы были не такими пухлыми, накачала она их хорошенько, что ли?

Сегодня у нее на губах — ядовито-коралловый цвет.

Весь офис залипает на этих губищах с яркой вызывающей помадой. Слышал, как парни в курилке во всех грязных подробностях смаковали, как бы ей между этих губ хорошенько вставили. Кто-то сказал, поздно, ребят, ей уже шеф по самые гланды вставляет… Начались споры: как давно, видели ли нас вместе.

Иногда мужчины ведут себя как последние сплетницы, в десятки хуже баб, честное слово. Особенно, если дело касается женщины, которую можно вдоль и поперек натянуть, хотя бы на словах. Уверена, многие из них дроч***т на Машу или представляют на месте своих унылых баб.

— Глеб, был уговор, — гладит свой живот.

Но как бы ненавязчиво тянет ладонь выше и гладит себя по сиськам, потом скидывает пиджак.

— Здесь жарко. Нальешь воды?

— Сама налей.

Сегодня у меня нет настроения быть вежливым. И для такой, как она, не будет его никогда. Разве с такими суками можно вежливо? Нет, они для другого созданы…

Маша пьет, но пьет так, словно претендует на превью для порно-фильма. Проливает немного капель на подбородок и шею, облизывает губы, вытирает капельки воды с шеи и полушарий груди.

— Ты, кажется, трепаться пришла? Или будешь тратить мое время зря?

— А ты чего сегодня такой напряженный? — мурлыкает и поднимается грациозным толчком из кресла, обходит его.

Несколько шагов, Маша обходит стол и облокачивается на него бедром. На ней обтягивающий топ и тонкие брюки, ботинки на высоком каблуке, отчего ее ноги кажутся бесконечно длинными.

— Может быть, тебя расслабить немного? — вскидывает бровь призывно.

— Раздражаешь, сядь.

— Охотно присяду к тебе на…

Снова лениво-томное движение мне навстречу.

— Я сказал, сядь на кресло. Сядь, возьми листок бумаги и напиши заявление. По собственному.

— Что?!

От ее томной игры в соблазн не остается и следа.

— Уволить меня хочешь? Обалдел? Я… беременна! — заявляет гордо.

Обиженно стучит каблучками обратно до кресло, не забывая при этом раскачивать своим задом. Наклоняется к сумке, но так, чтобы мне было видно ее грудь в топике.

— Вот!

На мой стол летит справка.

— Заключение от гинеколога. Я беременна. Беременных увольнять нельзя! Только попробуй, Глеб… Только… попробуй, — предлагает. — Я такой шум подниму, такие видео солью… Ты не рад будешь! О, ты сам рад не будешь.

— Думаешь, что схватила меня за яйца?

Черт, сам виноват. Надо было сразу послать ее к черту. Не хотел репутацию портить. Тем более, в такое время!

И вот результат налицо: самка охамела до крайности, решила, что ей все позволено.

— Пока остаешься. Но не думай, что я просто так на пузо поведусь. Учти, проверю.

От разговора отвлекает входящий вызов. Теща…

— Позже наберу тебя, а теперь иди и работай, ради всего святого, а не просто слоняйся без дела по моему офису.

Позднее я потащу ее в больницу и лично все проверю.

Пока отвлекаюсь на разговор с тещей.

Маша вышла. Наконец-то!

— Алло.

— Добрый день, Глеб, — голос мамы Оли звучит взволнованно, хоть и суховато.