Книга Отец моей подруги, страница 17 – Натали Тимина

В этот момент из-за своей буйной фантазии я резко села в кровати, тяжело дыша. Ладони вспотели, сердце колотилось так, будто я только что пробежала марафон.

— Что со мной творится? — прошептала я в темноту, обхватив себя руками.

Запретные образы всё ещё стояли перед глазами, и от этого становилось стыдно. Ужасно стыдно. По моим щекам потекли слёзы. Он — отец моей лучшей подруги. Человек, который должен быть для меня неприкосновенным, почти как родственник. А я… я фантазирую о нём так, будто между нами нет ни разницы в возрасте, ни моральных границ, ни этой проклятой преграды в виде дружбы с Кристиной.

Я откинулась на подушку, пытаясь унять дрожь. Но даже закрыв глаза, я видела его взгляд — тёмный, проницательный, тот самый, что заставил меня замереть у бара. И понимала: чем сильнее я пытаюсь забыть, тем ярче он проявляется в моих мыслях.

Внутри всё противоречило друг другу: разум кричал, что это неправильно, а тело, наоборот, жаждало повторения того что я нафантазировала — и даже большего. Я закусила губу, чувствуя, как снова накатывает волна жара.

«Это просто реакция из-за того, что у меня никогда не было секса, — убеждала я себя. — Реакция на его уверенность, на то, как он умеет заставить женщину почувствовать себя особенной».

Но в глубине души я знала: это не просто восхищение. Это влечение. Сильное, пугающее, запретное. И самое страшное — я не хотела, чтобы оно пропадало.

Утром я проснулась разбитой. Еще и сообщения от подруги тоже выводили из состояния равновесия. Всю оставшуюся ночь мне снились обрывочные сны: то мы с ним танцевали под медленную музыку, то он что-то шептал мне на ухо, а я не могла разобрать слов, то его пальцы едва касались моей руки…

На паре я то и дело отвлекалась. Подруга сразу не хотела рассказывать что за срочный разговор у нас будет. И она, сидевшая рядом со мной на парах, заметила мою нервозность:

— Алинка, ты какая-то странная сегодня. Плохо спала?

Я заставила себя улыбнуться:

— Немного. Наверное, переволновалась из-за вчерашнего.

Она махнула рукой:

— Да ладно тебе! Всё же было круто. Папа, кстати, подарил мне квартиру. Представляешь? Вот это я понимаю — подарок!

Внутри что-то болезненно сжалось. Нет, я не завидовала благосостоянию своей подруги. Но этот жест — ещё одно проявление его заботы, его щедрости, его любви к дочери — почему-то отозвался в душе острой, почти физической болью.

— Это здорово, Крис, — я коснулась её руки. — Он у тебя действительно лучший.

Она просияла:

— Ну конечно! Я же говорила.

А я отвернулась к окну, чтобы она не увидела, как дрожат мои губы.

После занятий я шла по коридору, когда услышала за спиной чей-то голос:

— Алина, задержитесь на минутку.

Я обернулась и замерла. Передо мной стоял декан.

— Вас включили в список участников университетской конференции, спонсируемой компанией Виктора Сергеевича. Завтра вам нужно будет подъехать в офис для обсуждения деталей стажировки.

Мир на мгновение потерял чёткость.

— Я… хорошо, — мой голос прозвучал хрипло. — Конечно, я подъеду.

Декан кивнул и ушёл, а я осталась стоять, чувствуя, как по спине пробежала знакомая дрожь.

«Случайная встреча, — подумала я, сжимая кулаки. — Просто деловая встреча. Ничего больше».

Но сердце уже билось чаще, а в голове крутилась одна и та же мысль: я снова его увижу.