Книга Танец с огнем, страница 186 – Весела Костадинова

С колонок снова полились характерные звуки: тяжелое дыхание, тихий смех мужчин, приглушенные стоны женщины и металлический голос, отдающий распоряжения.

— Бля-я-я… — выматерился Яров. Его лицо мгновенно побледнело, глаза расширились.

А потом он выругался так грязно, зло и беспощадно, что даже Дана на секунду восхитилась — в этом потоке мата было столько боли и ярости, что казалось, воздух в комнате сгустился.

— Выключи ты это нахуй! — почти прорычал он брату, не в силах оторвать взгляд от экрана.

Лоскутов молча нажал паузу. В кухне повисла тяжелая, звенящая тишина, которую нарушал только шум дождя за окном и прерывистое, тяжелое дыхание Ярова. Щелкнула зажигалка, потом еще раз и еще. Дана обернулась и увидела, как Алексей безуспешно пытается закурить, но пальцы, изуродованные шрамами не слушались. От вида этих рук, этих изломанных, когда-то сильных ладоней Дана снова почувствовала, как к горлу подкатывает ком — она едва сдержалась.

Вместо этого шагнула ближе, осторожно забрала у него зажигалку и щелкнула. Пламя вспыхнуло ровным желтым светом. Она поднесла огонь к сигарете, придерживая его дрожащую руку своей.

Яров замер. Несколько долгих секунд он просто смотрел на нее — белую, с красными от слез глазами, с мокрыми прядями волос, прилипшими к вискам. В его взгляде смешались боль и удивление.

Сигарета наконец загорелась. Дана тихо щелкнула зажигалкой и вернула ее ему.

Яров сделал глубокую затяжку, закрыл глаза и медленно выдохнул дым в сторону:

— Кто это?

— Алина, — она свой голос не узнала. — Это… секретарь Марата… она работала у него три года назад… я узнала ее.

Лоскутов напряженно вспоминал, потом кивнул, подтверждая правоту слов женщины.

— Она была его любовницей, — продолжила женщина, — но… в конце лета 2012…. Покончила с собой…. Перерезала вены…

Она пошатнулась, но Алексей среагировал моментально, поддержав за локоть. Дана даже не дернулась. Напротив, почувствовав горячую ладонь, поняла, что вся дрожит от холода.

Лоскутов молча взял бутылку и разлил остатки виски по стаканам. Один подвинул брату, второй хотел поставить перед собой, но Дана перехватила его дрожащей рукой и сделала несколько больших, жадных глотков. Обжигающая жидкость скатилась по горлу, но даже она не могла выжечь из головы те кадры.

Все что угодно. Только бы забыть. Только бы вытравить из памяти этот вечер.

— Так, — Яров резко забрал у нее стакан и с громким стуком поставил его в раковину. — Тебе уже хватит.

— Нет, — жестко ответила Дана и снова опасно покачнулась. — Толя!

— Нальешь ей еще — выброшу к херам все твои запасы, — спокойно отрезал Яров, не повышая голоса.

Он продолжал крепко держать ее за талию, потому что ноги Даны стали ватными. Она висела на нем, как тряпичная кукла, прижимаясь лбом к его груди.

Лоскутов тяжело посмотрел на брата, но спорить не стал. Он просто отставил бутылку подальше.

Дана закрыла глаза. Мир продолжал качаться, а в ушах все еще звучал детский крик «Па-а-а-апа!!!!» и хриплые стоны Алины.

— Откуда ты знаешь про Алину? — спросил Лоскутов.

— Я видела, — женщина собралась с мыслями и открыла глаза. — Я… была на ее похоронах.

— Ты, что, прости? — голос Анатолия стал ледяным.

Дана, сама того не замечая, отвернулась, утыкаясь лбом в плечо Ярова, только бы не встречаться глазами с Лоскутовым.