Книга Чужой бумеранг, страница 50 – Татьяна Холодцова

Он уже и забыл об этом мужике и его визите, когда услышал за окном ритмичный стук топора. Выглянув из окна, с удивлением обнаружил его – того самого мужика в кепке. Скинув пресловутую кепку и засучив рукава, он с непостижимой ловкостью колол дрова – тяжелый топор взлетал и падал, раскалывая поленья с одного удара. Вскоре к нему присоединились мальчишки-школьники – кто с тачкой, кто просто так, поглазеть. «Тракторист» жестом показал им, что делать, и они шустро начали складывать наколотые дрова в сарай. Кир смотрел на все это с недоумением. Он не просил ни о чем. Этот мужик, казавшийся ему таким противным и сонным, делал всё молча, без лишних слов и показухи. И в этой его молчаливой помощи было что-то настоящее, искреннее, чего Кир никак не ожидал от него. Когда работа была закончена, «тракторист» вытер пот со лба, кивнул Киру, который, согнувшись, стоял у окна, и так же молча, как и появился, исчез. А ровно сложенные в сарае дрова еще долго напоминали Киру о нем и о том, что внешность обманчива и что иногда самые неприметные люди способны на самые добрые поступки.

Лена, пришедшая в тот день позднее обычного, рассказала, что Саша Тишин, тот самый «тракторист», усыновил Степку, когда женился на его матери. Она бросила их через год и сбежала с каким-то дальнобойщиком. Саня теперь растит Степку один. Огромный, неповоротливый Саня нежно влюблен в почтальоншу Машеньку, молоденькую и хорошенькую, но боится ей признаться. Вся деревня наблюдает этот «сериал» уже больше двух лет. Кавалеры опасаются ухаживать за Машенькой, зная крутой норов молчаливого Сани.

Лена появлялась на пороге – утром и вечером. Топила печь, готовила незамысловатый ужин, меняла повязки. На третий день Кир смог самостоятельно добрести до сарая, набрать дров и затопить печь. Прибежавшая вечером Лена удивилась и обрадовалась.

— Вы уже вполне автономны, если в состоянии вскипятить чайник, то можно считать мою миссию оконченной. Правда, продукты я вам пока еще буду заносить некоторое время.

Лена уже собиралась уходить, но Кирилл неожиданно остановил ее.

— Лена, постойте, – сказал он, помедлив. – Спасибо вам за всё. За заботу, за… за то, что вы есть.

Лена смутилась.

— Не за что, Кирилл. Я просто…

— Нет, правда, – перебил он, – вы единственный человек здесь, с которым я могу… поговорить. И… еще… простите за то, что вел себя, как дебил… Вы приходите, пожалуйста… просто так…

Лена посмотрела на него с сочувствием. В его голосе слышалась неподдельная боль, и она вдруг поняла, он не просто столичный выскочка, как ей казалось поначалу. Он – гораздо сложнее и остро нуждается в помощи.

— Я всё понимаю, – тихо сказала она. – Мне тоже здесь порой бывает… одиноко.

Через несколько дней Лена принесла Кириллу книгу – сборник стихов Ахматовой.

— Я вспомнила, вы рассказывали о своей любви к Серебряному веку, – сказала она, протягивая ему книгу.

Кирилл улыбнулся.

— Вы это помните?

— Я же врач, – подмигнула Лена. – Мы должны быть очень внимательны к деталям.

Они просидели весь вечер, обсуждая биографию Ахматовой, ее стихи. Они спорили, перебивая друг друга. Кирилл был поражен, насколько глубоко Лена разбирается в поэзии. Он привык, что его девушки в Москве больше интересовались модой и светской хроникой. А с Леной он мог говорить о литературе, об истории, о философии – и она понимала его.