Онлайн книга «Чужой бумеранг»
|
Помимо ужина, Лена принесла какую-то вонючую жижу. — Баба Нюра передала, от синяков – первое средство! — Лена, вы же врач, что за средневековые примочки? – Кир дожевал горбушку и взял пирожок. – Нет, ну серьезно, вы еще мне мышей летучих заварите в ведьмином котле… — А вы думаете, что вы пили всё это время? От чая, что ли, вам так захорошело, это на пятый-то день? Кир, жующий в этот момент пирожок с капустой, перестал жевать и с подозрением повернулся к Лене. Лена рассмеялась. — Спокойно, без истерик! Всё было исключительно в поле доказательной медицины! — Угу, – Кир с удовольствием дожевал пирожок. – А вонючка эта… из какого раздела фармацевтики? Растирая жижей синяки на его теле, Лена пробурчала еле слышно: — Из раздела приворотных зелий… Кир улыбнулся, но сделал вид, что ничего не услышал… В тот вечер Кир, листая книгу по истории, наткнулся на иллюстрацию старинной карты и рассказал Лене о своем нереализованном проекте – создании интерактивной карты древних торговых путей. Лена слушала внимательно, задавала вопросы, и в ее глазах он видел неподдельный интерес, а не вежливую скуку, к которой привык в Москве. …Их вечера были теплыми, уютными, они много болтали на разные темы, лишь одного они не касались – своего прошлого. Как-то раз на полке Лена заметила потрепанный томик Зюскинда. — О, «Парфюмер»! – оживилась она. – Жесткий роман. Я после него дня три в транспорте старалась не дышать носом, боялась узнать что-то слишком личное. Кир усмехнулся. — Я привез его с собой. Его либо обожают, либо ненавидят. Гренуй – гениальный монстр? — Не знаю… – задумчиво ответила Лена, проводя пальцем по корешку книги. – По-моему, он абсолютно пустой. У него нет желаний. Он – вакуум. Он не созидает, а поглощает. Это очень по-современному, кстати. Кир смотрел на нее, отложив свою книгу. В его голове всплыл образ его бывшей, Алисы, которая заявила, что книга «отвратительна» и «ее бы запретить», потому что ей было физически неприятно ее читать. Он тогда с ней согласился, просто чтобы прекратить спор, ее умозаключения совершенно не интересовали Кира, у Алисы было другое предназначение, разговоры о высоком в него не входили. — И что, нет ему оправдания? – спросил он. – Он же отражение своего уродливого мира, своего детства: вши, голод, равнодушие… — Оправдание? – Лена повернулась к нему, ее глаза горели. – Кирилл, самое ужасное, это оправдание преступлений тех, у кого было плохое детство. Мы всегда ищем корень зла в детских травмах. Да, детство закладывает основы, но ведь в какой-то момент ты сам становишься своим выбором. Гренуй выбрал желание власти над миром вместо того, чтобы попытаться просто полюбить. Он попытался создать любовь, не зная о ней ничего. В итоге – создал смерть… Она говорила не о книге. Она говорила о чем-то большем. Кир молчал. Он видел в ней не просто врача или приятную собеседницу, а человека с острым умом, готового спорить. Отстаивать свою точку зрения, не соглашаясь с общепринятой. Его московские подруги могли блеснуть шаблонной цитатой, чтобы казаться умнее. Лена же просто думала вслух, и ее мысли были точными, как скальпель. И здесь, в Кузичах, это выглядело максимально странно и очень неожиданно. — Знаете, – тихо сказал он, – я, кажется, впервые встретил женщину, которая не испугалась этой книги, а попыталась поставить ей диагноз. |