Книга Мальчик, страница 2 – Лера Титова

Он толкнул дверь. Внутри пахло табаком, виски и потом. За стойкой — бармен с лицом, которое видело слишком много. В углу — пара пьяниц, которые не подняли голов.

Она сидела в углу. Одна. Чёрное платье, красные губы. Перед ней — бокал вина. Она не пила. Ждала.

— Ты пришёл, — сказала она.

— Ты звала.

— Ты мог не приходить.

— Не мог.

— Почему?

— Не люблю, когда мне указывают.

— А я указала.

— Ты не указывала. Ты предложила.

Она усмехнулась.

— Садись.

Он сел напротив. Не рядом. Напротив. Чтобы видеть её лицо. Чтобы она видела его.

— Что будешь пить? — спросила она.

— Виски.

— Ты пьёшь виски?

— Сегодня — да.

Она кивнула бармену. Двойной. Без льда.

— Пей, — сказала она, когда стакан встал перед ним.

Он выпил залпом. Не поморщился. Жидкость обожгла горло, растеклась теплом по животу.

— Ты не пьёшь, — сказала она.

— Теперь пью.

— Зачем?

— Чтобы ты знала: я не мальчик.

— Мальчики тоже пьют.

— Мальчики пьют, чтобы казаться взрослыми. Я пью, потому что хочу.

Она смотрела на него. Долго. Пристально. Он не отводил взгляд.

— Ты врёшь, — сказала она.

— Да. — Он поставил стакан. — Я пью, потому что ты смотришь.

— И что ты видишь в моём взгляде?

— Желание.

— Чьё?

— Твоё. Моё. Наше.

Она наклонилась ближе. Её лицо оказалось в сантиметре от его. Он чувствовал её дыхание — тёплое, с запахом вина.

— Ты не боишься меня? — спросила она.

— Нет.

— Врёшь.

— Да. — Он взял её за подбородок. — Боюсь. Но это не остановит меня.

— Что не остановит?

— Взять тебя.

Она усмехнулась. Её губы почти касались его губ.

— Ты самоуверен.

— Я голоден.

— Чем ты голоден?

— Властью. Кровью. Тобой.

Она отстранилась. Взяла бокал. Отпила вино.

— Пойдём, — сказала она.

— Куда?

— Ко мне.

Он встал. Бросил на стол деньги. Не глядя.

Пошёл за ней.

Не оглядываясь.

Дом стоял на окраине. Старый, с выцветшими ставнями и потрескавшимися стенами. Внутри пахло пылью и лавандой.

Она закрыла дверь. Повернулась к нему.

Микеле не ждал. Не спрашивал. Схватил её за талию, прижал к стене. Стена была холодной — она вздрогнула.

— Ты торопишься, — сказала она.

— Я ждал двадцать лет.

— Ещё минуту подожди.

— Не буду.

Он поцеловал её. Жёстко. С языком. С зубами.

Она ответила. Её руки вцепились в его волосы. Она тянула, почти вырывала.

— Ты грубый, — сказала она, когда он отстранился на секунду.

— Я голодный.

— Это одно и то же?

— Нет. Грубый ломает. Голодный ест.

— А ты?

— И то, и другое.

Он расстегнул её платье. Одним движением. Ткань упала на пол.

Она осталась в белье. Чёрном. Кружевном. Дорогом.

— Красивое, — сказал он.

— Это не для тебя.

— Теперь — для меня.

Он подхватил её на руки. Отнёс на кровать. Бросил. Не опустил — бросил.

Она смотрела на него. Снизу вверх. Без страха.

— Раздевайся, — сказала она.

— Сам.

Он разделся. Не спеша. Смотрел на неё.

Она смотрела на его тело — молодое, сильное, без шрамов. Белая кожа, тёмные волосы на груди, руки, которые никогда не держали пистолет в бою.

— Ты красивый, — сказала она.

— Я опасный.

— Докажи.

Он лёг на неё. Раздвинул её ноги коленом. Она была влажной — он чувствовал это.

— Ты хотела этого, — сказал он.

— С того самого момента, как увидела тебя в саду.

— Почему?

— Потому что ты смотрел на меня как на добычу.

— А ты?

— Я смотрела как на хищника.

Он вошёл в неё.

Резко. Глубоко. На всю длину.