Книга Не выйдешь сухой, страница 99 – Лера Титова

— Зато запоминаются.

Они помолчали. Тишину нарушал только треск камина.

— Тина.

— Да?

— А давай чай пить? Холодный уже.

— Давай.

Мать встала, включила чайник. Достала новые чашки — красивые, фарфоровые, с золотым ободком.

— Это откуда?

— Ян подарил. Сказал: «Маме». Я сначала не поняла. Потом поняла.

— И как ты?

— А что я? Мама и есть мама. Даже если дочь живёт в пентхаусе и её охраняют как президента.

Тина улыбнулась. Впервые за долгое время — по-настоящему, не через силу, не сквозь слёзы.

— Спасибо, мама.

— За что?

— За то, что ты есть.

— А куда я денусь? Только никуда.

Чайник закипел. Мать заварила чай, разлила по чашкам. Сели напротив друг друга.

— Тина.

— Да?

— А что ты будешь делать, когда всё закончится?

— Не знаю. Жить.

— Как?

— Обычно. Работать, гулять, путешествовать.

— С ним?

— С ним.

— А дети?

— Будут. Когда-нибудь.

— Я нянчить буду.

— Ты обещаешь?

— Обещаю.

Тина смотрела на мать — на её седые волосы, на её морщины, на её уставшие, но живые глаза. И думала: «Как я могла бояться тебя? Как я могла стыдиться? Ты — моя мама. Ты — моя жизнь».

— Мам.

— Ага.

— Я люблю тебя.

— И я тебя, дочка. И я тебя.

Чай остывал. Камин потрескивал. За окном темнело.

Где-то там, в лесу, пряталась смерть. Но здесь, на кухне, была жизнь.

Через три месяца после того, как Тина ушла.

Офис Яна находился на двадцать пятом этаже бизнес-центра в центре города. Стены — тёмное дерево, пол — чёрный мрамор, окна от пола до потолка. За ними — ночной город, миллион огней, река, мосты. Красиво. Дорого. Пусто.

Ян сидел за столом, смотрел в монитор. На столе — ноутбук, стакан с виски второй за вечер, пустая чашка из-под кофе, пепельница, три отчёта. Галстук ослаблен, рукава рубашки закатаны, татуировка на правой руке видна до локтя. Он работал. Много. Чтобы не думать.

Интерком.

— Ян, там женщина. Катя. Говорит, что вы знакомы.

— Пусть войдёт.

Катя вошла. Высокая, худая, с короткой стрижкой в блонд. На ней было дорогое пальто песочного цвета, чёрные брюки, туфли на шпильке. В руках — маленькая сумка из крокодиловой кожи. Лицо ухоженное, но усталое — морщины у глаз, мешки под глазами, губы сжаты.

Она прошла по кабинету. Провела пальцем по корешкам книг на полке. Остановилась у окна, посмотрела на город. Потом села в кресло напротив. Положила сумку на пол. Ногу на ногу.

— Ну здравствуй, Ян. — голос чуть с хрипотцой, будто курит много лет.

— Здравствуй.

— Выглядишь отлично. Совсем не изменился.

— Ты тоже.

Она усмехнулась, покачала головой.

— Врёшь. Я постарела. И ты это видишь.

— Не жалуюсь.

— Как всегда, дипломат.

Она осмотрела кабинет — стены, стол, кресло, бар в углу.

— Дорого. Со вкусом. Ты всегда умел делать деньги.

— Работа.

— Я слышала, ты один теперь.

Ян посмотрел на неё. Взгляд холодный, без интереса.

— Слухи не проверяю.

— А зря. Иногда они правдивые.

Она достала сигарету. Серебряная зажигалка. Щёлкнула. Прикурила. Выдохнула дым в потолок.

— Не против?

— Ты уже закурила.

— Это не ответ.

— Это разрешение.

Она улыбнулась. Криво, одними уголками губ.

— Знаешь, а ты был прав. Когда сказал, что я ещё вернусь.

— Я не говорил.

— Ну, подумал. Я чувствовала.

— Телепатия?

— Женская интуиция.

Ян откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди.