Книга Не выйдешь сухой, страница 97 – Лера Титова

— Я… — начал он и замолчал.

— Ясно, — она поставила кружку на пол, встала. — Пойду я.

— Катя, подожди.

— Чего ждать? Ты молчишь, как рыба. Я не знаю, что у тебя в голове. Я не знаю, что у тебя в сердце. Я не знаю, есть ли оно у тебя вообще.

Она пошла к двери. Ян схватил её за руку.

— Есть, — сказал он. — Сердце есть.

— Докажи.

Он не знал, как доказывают любовь. Не знал слов. Не знал жестов. Знал только одно — он не хочет, чтобы она уходила.

Он поцеловал её.

Первый раз в жизни — не в губы. В ухо. В ту самую мочку с крошечной родинкой. Катя замерла, выдохнула, прикрыла глаза.

— Ты чего… — прошептала она.

— Не уходи, — сказал он.

— Не уйду.

Он целовал её шею, ключицы, плечи. Катя дрожала, вцепилась в его плечи, притянула ближе.

— Ты боишься? — спросил он.

— Да.

— Чего?

— Что ты потом исчезнешь.

— Не исчезну.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он раздел её. Медленно, пуговица за пуговицей, боясь сломать, боясь сделать больно, боясь, что она передумает. Катя смотрела на него — не отрываясь, не моргая.

— Ты красивый, — сказала она.

— Ты красивее.

Он поцеловал её в губы — первый раз. Мягко, неумело, но так, как будто всю жизнь только и ждал этого момента. Катя ответила — несмело, но искренне.

Она была девственницей. Он не знал. Она не сказала.

Когда он вошёл в неё, она вскрикнула, сжалась, заплакала.

— Больно? — спросил он.

— Немного, — прошептала она. — Но не останавливайся.

— Почему ты не сказала?

— Испугалась.

— Чего?

— Что ты не захочешь меня. Что я тебе не нужна.

— Нужна.

Он двигался медленно, осторожно, боясь сделать больно, боясь испортить, боясь, что она пожалеет. Катя сжимала его плечи, кусала губы, иногда вскрикивала, но не просила остановиться.

Он кончил быстро — слишком быстро, как мальчишка. Стыд обжёг лицо.

— Прости, — сказал он.

— За что?

— Я не умею…

— Научишься, — она улыбнулась. — У нас будет время.

Он обнял её, прижал к себе. Катя уткнулась лицом в его грудь, слушала, как бьётся его сердце.

— Ян, — сказала она.

— Мм?

— Я люблю тебя.

Он молчал. Не мог сказать. Не умел. Катя ждала, потом вздохнула, закрыла глаза.

— Ничего, — сказала она. — Ты научишься. У нас будет время.

Времени не было.

Через месяц она ушла к другому. Высокому парню с гитарой, который писал стихи и пел под окном её общежития. Ян узнал об этом случайно — увидел их в кафе, держащихся за руки, смотрящих друг на друга влюблёнными глазами.

Он не подошёл. Не позвонил. Не написал. Просто развернулся и ушёл.

Катя позвонила через три дня.

— Ян, прости, я не хотела…

— Всё нормально, — сказал он.

— Ты злишься?

— Нет.

— Почему?

— Потому что мне всё равно.

Она заплакала. Ян слушал её слёзы и удивлялся — как можно плакать из-за того, кто ушёл? Разве это не естественно? Все уходят. Отец ушёл. Мать умрёт. Друзья предают. Любовь кончается.

— Ты жестокий, — сказала Катя.

— Я честный.

Она бросила трубку. Ян больше никогда её не видел.

Он решил, что не умеет любить. Что в нём сломано что-то важное. Что он будет один — и это нормально.

А потом пришла Тина.

Мать сидела на кухне, пила чай, смотрела в окно. Тина вошла, села напротив. Долго молчала — не знала, с чего начать. Мать не торопилась. Ждала.

— Мам, — сказала Тина.

— Ага.

— Ты простишь меня?

— За что?

— За всё. За то, что я не сказала тебе правду. За то, что ты узнала от соседки. За то, что ты стыдилась меня.