Книга Не выйдешь сухой, страница 136 – Лера Титова

— Почему ты смотришь? — спросил он.

— Потому что ты красивый.

— Ты красивее.

— Ты уже говорил.

— Повторю.

Она улыбнулась. Взяла бокал, сделала глоток.

— Почему белое? — спросил он.

— Что?

— Платье. Почему белое?

— Потому что я хотела быть чистой.

— Для меня?

— Для себя.

Он смотрел на неё. Долго. Так долго, что она начала бояться.

— Ты меня пугаешь, — сказала она.

— Чем?

— Взглядом.

— Я просто смотрю.

— На что?

— На тебя.

Она покраснела снова. Отвернулась к окну.

— Ты смущаешься, — сказал он.

— Нет.

— Врёшь.

— Немного.

Он взял её за руку через стол. Пальцы у него были горячими, сухими, надёжными.

— Ты красивая, Тина.

— Ты говорил.

— Я хочу, чтобы ты знала.

— Знаю.

— Не только телом.

— А чем?

— Душой.

Она не знала, что ответить. Никто никогда не говорил ей таких слов. Никто не видел её душу. Никто не хотел видеть.

— Ты странный, — сказала она.

— Я знаю.

— Мне это нравится.

— Мне тоже.

Они ужинали, пили шампанское, говорили о пустяках. О погоде, о музыке, о фильмах. Тина смеялась — искренне, впервые за долгое время. Ян улыбался — редко, но метко.

После ужина они гуляли по городу. Он держал её за руку, вёл по набережной, показывал огни, мосты, реку. Тина смотрела на него и думала: «Какой он красивый. Какой сильный. Какой чужой. Какой свой».

Они вернулись в пентхаус после полуночи.

Ян закрыл дверь, повернулся к ней.

— Раздевайся, — сказал он.

— Сначала поцелуй.

— Попроси.

— Поцелуй меня, Ян.

Он поцеловал. Долго, глубоко, нежно. Тина обвила руками его шею, прижалась всем телом. Платье было коротким, тонким, почти невесомым. Он провёл рукой по её спине, по открытой коже, по татуировке, которую ещё не видел.

— Что это? — спросил он.

— Птица.

— Зачем?

— Свобода.

— Ты свободна?

— Сейчас — да.

Он расстегнул молнию на платье. Белый шёлк упал на пол. Тина осталась в одном белье — белом, кружевном, почти прозрачном. Ян смотрел на неё, не дышал.

— Ты красивая, — сказал он.

— Ты уже говорил.

— Повторю.

Он взял её на руки, отнёс в спальню.

Та ночь была особенной. Не жёсткой, не грязной — чистой. Как её платье. Как её надежда. Как их любовь, которая только начиналась.

Он целовал её долго, медленно, нежно. Губы, шею, ключицы, грудь. Каждый сантиметр её тела.

— Я люблю тебя, — сказала она в первый раз.

— Я знаю, — ответил он.

Он не сказал «я тоже». Но она чувствовала. Сердцем.

Теперь, стоя в пентхаусе, глядя на белое платье, которое висело в шкафу, Тина вспоминала тот вечер. Белое. Короткое. Шёлковое. Символ начала.

— О чём думаешь? — спросил Ян, подходя сзади.

— О первом разе.

— О каком?

— Когда ты впервые увидел меня в белом.

— Я запомнил.

— Что именно?

— Твои глаза. Они боялись.

— А сейчас?

— Сейчас — любят.

Он поцеловал её в плечо.

— Надень его сегодня.

— Зачем?

— Хочу вспомнить.

— Ты романтик.

— Я просто люблю тебя.

Тина улыбнулась.

Вечером она надела белое платье. Короткое. Шёлковое. Для него.

Он смотрел на неё так же, как тогда. С трепетом. С нежностью. С любовью.

— Ты красивая, — сказал он.

— Ты уже говорил.

— Повторю.

И повторил. Снова. И снова. И снова.

Вере было три года, когда Ян впервые взял её с собой на работу.

Тина не хотела отпускать. Говорила: «Она маленькая, устанет, испугается, будет плакать». Ян сказал: «Не будет. Она моя дочь». Тина не спорила. Знала, что спорить бесполезно.