Книга Твоё равнодушное чудовище, страница 16 – Бэта Джейн

— Вы действительно так думаете? — прошептала она с неподдельным изумлением. — Что после… этого, — она кивнула на флешку, на стол, — я захочу с вами ужинать? Что это можно «исправить» ужином?

Её губы искривились в гримасе, которую нельзя было назвать улыбкой.

— Вы не просто обманщик, Ковалёв. Вы… жалкий и очень предсказуемый. До свидания.

Она резко увернулась от моей руки, словно от прикосновения к паутине, схватила рюкзак и вышла, хлопнув дверью.

Я остался один. В тишине гудели её слова. «Жалкий. Предсказуемый». Её слова жгли сильнее, чем если бы она плюнула мне в лицо. Она не просто раскрыла обман. Она разоблачила саму суть моих методов. Предсказуемость. Для неё я был не загадочным архитектором, а открытой книгой дешёвых манипуляций.

Я подошёл к столу, взял флешку. Пальцы сжали пластик так, что он затрещал. Я проиграл в своей собственной, главной игре — игре в превосходство, в силу, в неотразимость. Она увидела меня насквозь, и её вердикт был окончательным: жалкий. Предсказуемый.

Но в этой бездне унижения, в этом леденящем стыде, родилось не смирение. Родилась бешеная, всепоглощающая ярость. Новая, извращённая цель.

Она назвала меня предсказуемым? Хорошо.

Я докажу ей, насколько она ошибается. Я сделаю так, что она забудет о своём презрении. Я заставлю её смотреть на меня не с отвращением, а с ужасом. С тем ужасом, который я умею создавать. Не как на жалкого манипулятора. А как на неотвратимую, непредсказуемую силу.

Она думает, что игра окончена? Она даже не подозревает, что игра только началась, и на этот раз ставки будут намного выше. Не её оценки или репутация, а она сама.

Денис

Темнота за окном была гуще чёрной краски. Не спал. Не мог. В мозг впивался её взгляд — не испуганный, не пустой. Презирающий. И её голос, тихий и безжалостный: «Жалкий. Предсказуемый».

Слова жгли, как кислотой. Я ворочался, сжимая кулаки, пока ногти не впивались в ладони. Отпустить? Просто вычеркнуть её, как неудачную цель? Нет! Это было невозможно. Она вонзилась под кожу, в самую суть того, кем я себя считал — Архитектора, мастера непредсказуемых сценариев. А она назвала меня предсказуемым. Как пустого болвана из дешёвого психтрилера.

Её нужно было сломать. Но не просто сломать. Пересобрать. Заставить её увидеть во мне не жалкого мальчишку, а того, кого она должна бояться до дрожи в коленях. До ночных кошмаров. До того момента, когда её собственное холодное превосходство обратится в панический, животный ужас.

Старые методы — слежка, цифровой прессинг, психологические игры — были скомпрометированы. Она их раскусила с первого взгляда. Нужно было что-то другое. Что-то, что ударит не по её цифровому следу, а по ней самой. По её хрупкому, человеческому ядру, которое она так тщательно прятала под маской безразличия.

И тут мысль ударила, грязная и блестящая. Я вспомнил её реакцию в «Берлоге». Она не испугалась угрозы. Она испытала отвращение. Физическое, почти тактильное отвращение к моему приближению, к моему предложению. Её защита была не в логике, а в этом глубоком, инстинктивном «нет», которое прозвучало из каждой клеточки её тела.

Что, если играть не на страхе, а на этом отвращении? Не пытаться его победить, а углубить. Превратить в оружие против неё самой. Заставить её тело и разум вступить в конфликт.