Книга Твоё равнодушное чудовище, страница 12 – Бэта Джейн

Я не ответил. Очки были зачислены автоматически. Игра была окончена.

Закрыл все вкладки, отпил кофе. Ожидаемого удовлетворения не было. Была пустота. Плоская, как экран. Это было слишком просто. Как раздавить муравья сапогом. Никакого вкуса, никакого послевкусия. Лишь лёгкое отвращение к самому себе, к этой примитивной стороне игры.

На фоне этой плоской пустоты снова, ярче и чётче, возникло лицо Кати. Не искажённое страхом, как у Артёма. А холодное, сосредоточенное, решающее задачу. Её голос, ровно перечисляющий статьи и прецеденты. Её молчаливый, умный вызов.

Вот где был настоящий вкус. Вот где начиналась сложность, которая оправдывала игру.

Артём был просто глотком воды, чтобы промочить горло. Катя… Катя была крепким, выдержанным вином. И я только начал его дегустировать.

Открыл наш рабочий чат. На её сообщение со списком нужного софта я ещё не ответил.

«Список получил. Доступ организую. К вопросу о моделировании: есть ли у тебя опыт написания собственных алгоритмов для анализа текстов? Или пользуешься только готовыми решениями?»

Вопрос был с подтекстом. Провокационным. Я не просто спрашивал. Я намекал, что вижу глубину. Что мне интересны не просто её результаты, а её методы. Самый сокровенный уровень её мастерства.

Теперь очередь была за ней. Сделает ли следующий шаг? Или отступит, почуяв ловушку?

Я откинулся в кресле, глядя на экран. Ожидание ответа от неё было в тысячу раз слаще, чем вся эта дешёвая победа над несчастным бариста.

Денис

Пустота после Артёма не рассосалась. Она затянулась, как грязный туман, сквозь который пробивался раздражающий свет утра. Я чувствовал себя не охотником, вернувшимся с добычей, а садистом, потрёпавшим дворовую кошку. Дешёво. Пошло. Моё собственное отражение в тонированном окне машины по пути в МГИМО казалось мне тусклым, лишённым остроты.

Всё изменилось, когда я открыл Telegram. Её ответ висел в чате уже два часа. Она ответила глубокой ночью.

«Для анализа текстовой составляющей судебных решений достаточно модифицированных алгоритмов TF-IDF и LDA-тематического моделирования. Готовые решения не учитывают юридическую специфику — иронию, умолчания, отсылки к неписаным нормам. Приходится дорабатывать. Почему вы спрашиваете?»

Текст ударил тишиной. Не эмоцией — интеллектом. Она не просто ответила. Она назвала методы, причём правильно. Не «какие-то алгоритмы», а конкретные термины из машинного обучения. И тут же объяснила, ПОЧЕМУ готовые решения не годятся. А потом — этот холодный, прямой встречный вопрос: «Почему вы спрашиваете?»

Она не благодарила за «доверие», не лебезила. Она парировала. Она проверяла мои мотивы.

Водитель поворачивал к зданию МГИМО, а я не мог оторваться от экрана. Внутри всё похолодело и заострилось. Туман развеялся. Вот она настоящая игра. Не сломленная жертва, а равный собеседник, бросающий вызов на моём же поле — поле знаний и технологий.

Я вошёл в здание, не замечая привычных взглядов. В голове стучало: «TF-IDF. LDA. Доработка». Это не язык студентки. Это язык программиста. Аналитика. Возможно, хакера.

Мой план дал трещину. Я искал слабую тихоню, а наткнулся на… коллегу? Соперницу?

Нужно было менять тактику. Симуляция «работодателя» себя изживала. Она видела сквозь неё. Надо было поднять ставки. Перевести игру на уровень, где её компетенции станут не преимуществом, а ловушкой.