Книга Твоё сломанное чудовище, страница 154 – Евгения Ник

Сортировщик

Приезжаю первым.

Подгоняю машину к зданию настолько близко, насколько позволяет снег. Паркуюсь так, что с дороги её не увидеть даже при желании. Дальше всё равно не проехать.

Выхожу из машины, достаю пачку сигарет, зажигалку, поднимаю взгляд. Чёртово здание, словно замерло во времени. Всё такое же серое, бетонное, безжизненное.

После того как отец бросил меня в пустую лифтовую шахту, я был здесь ещё несколько раз. Точно так же стоял напротив, на расстоянии нескольких метрах, засунув руки в карманы, и просто смотрел.

Внутрь ни разу не зашёл.

Мне не было страшно. Бояться было уже нечего. В своей голове – я так и лежал там, на дне. По-настоящему. С хрустом костей, торчащей из плоти арматурой, с мокрым бульканьем вместо крика и тишиной, которая наступила после.

Нахуй никому не нужный. Мусор.

Возвращаться туда, где ты умер – плохая примета. Нельзя тревожить мёртвых. Даже если этот мёртвый до сих пор ходит и дышит. Даже если этот мёртвый – ты сам.

Теперь понимаю: по-настоящему я ожил не в клинике Дока, а в тот момент, когда увидел Зайку. Даже нет. В тот момент, когда решил, что она станет моей.

Сейчас я живой. Разломанный на херову тучу фрагментов, но, сука, живой.

А дальше… закончу все дела, склею себя по кускам. И её. Вместе со мной. Это не обещание. Холодный факт.

Спустя полчаса въезжает его машина. Вадим выходит, оглядывается и явно недоумевает.

— Точно здесь? – спрашивает с сомнением. – Выглядит как заброшка.

— Ага, – киваю. – Это она и есть.

Завожу руку назад, нащупываю пистолет, выдёргиваю его и целюсь в уёбка.

— Шевелись, – указываю кивком на недострой.

Он застывает на месте, смотрит на оружие, потом на меня.

— Аким… ты что? Это какая-то проверка? Что за приколы?

— Я сказал, шевелись, – киваю в сторону здания. – И расскажи мне про Серафимова Даниила. Каким он был? Почему было принято решение его убрать, а не договориться мирно и “по-любви”? Ну, и подробности: как ты это сделал.

Он бледнеет.

— Откуда ты… Ильма нажаловалась? – срывается он.

Не считаю нужным отвечать этому куску дерьма под подошвой.

— Какого чёрта, Аким? Прекрати! Твой отец будет в ярости, когда узнает об этом. Ты не должен смешивать личное и рабочее. Тем более то, что произошло много лет назад.

— Тебя это не должно ебать. Жду рассказ, – направляю пистолет ниже. Прицеливаюсь.

Глухой, негромкий выстрел. Пуля уходит в снег в паре сантиметров от его ноги. Ублюдок дёргается, кривится, но не бежит. Понимает, что бесполезно.

— Блять, – выдыхает. – Расскажу. Всё, успокойся только. Пожалуйста, давай без нервов и резких движений.

— Телефон отдай, – протягиваю руку.

Он покорно отдаёт. Я подхожу, на всякий случай проверяю карманы. Второго нет. Лёгким тычком даю понять: идти дальше.

— Даниил принципиальным был, – начинает он, тяжко вздохнув. – Вот из-за этого и расстался с жизнью. Люди из “фермы” пару месяцев его обхаживали, пытались разговаривать, предлагали хорошие деньги. Но этот идиот как клещ вцепился в это чёртово помещение и ни в какую не хотел уступать.

— Дальше.

Слушаю его сбивчивый, прерывистый голос. Страх в нём фонит даже между словами.

— Я тогда молодым был, – продолжает он. – Сам ещё пацан. Двадцать два года. Ни денег, ни хера. Работал у Даниила механиком, но хотел большего. Это нормальное желание. Так? И его жена... Лена... красивая, понимаешь? Я засматривался на неё постоянно, не мог оторваться и даже ловил себя на том, что мечтаю о ней – не любовь, скорее физическое притяжение. Баба – огонь, порода у них, видимо…