Книга Твоё сломанное чудовище, страница 153 – Евгения Ник

Смотрю на неё и чувствую, как внутри всё натягивается и болезненно щемит. У неё и правда, чистая душа. Она думает, что может меня изменить.

— Иль, – беру её лицо в ладони. – Буду честен с тобой. Я слабо представляю себя сидящим в каком-нибудь офисе с девяти до шести. Завтрак в кафе, кофе навынос, бесконечные бумажки… Нет. Увы, люди, вроде меня, не приспособлены к такой работе. Демона всегда будет тянуть в пекло.

Она открывает рот, чтобы возразить, но я не даю.

— Я сломан, Зайка. И дико зависим от денег. “Ферма” даёт мне их. В большом… в очень большом количестве. Никакой другой офис и дядя начальник, мне не будет столько платить, – выдыхаю. – Просто… Потерпи. Со временем ты привыкнешь к этому.

— Не привыкну, – мотает головой, прямо в моих ладонях.

— Привыкнешь, – говорю твёрже. На тон ниже. – Люди ко всему привыкают, так уж мы устроены.

Иль отворачивается и отодвигается к самому краю кровати, утыкается лицом в подушку. Молчу, потому что словами ей не помочь – она должна сама переварить это.

Хватает меня ненадолго. Через несколько минут уже протягиваю к ней руку, но не трогаю. Замираю в сантиметре. Пусть полежит так.

— Ты сейчас злишься, – говорю без давления. – Это нормально.

Ожидаемо она не отвечает. Даже не шевелится.

Сверлю её взглядом, сцепив зубы, и тихо выдыхаю.

— Потом станет проще, Зай. Я проверял.

* * *

Два дня не выхожу из дома, потому что практически не отхожу от неё ни на шаг. Постоянно рядом с ней. Но без близости. Наблюдаю, оцениваю, пытаюсь её прочитать, понять. При этом мы почти не разговариваем. Смотрим лёгкие, комедийные фильмы, делаем в доме уборку, она сама готовит, отказываясь от доставки. Говорит, что ей несложно и наоборот, нравится, что она чем-то занята. Иногда она берёт меня за руку, иногда отодвигается или уходит и подолгу смотрит в окно на кухне. Чем-то оно ей нравится. Я не мешаю. Даю ей время на то, чтобы принять новую реальность.

Матери она не звонит и стабильно игнорирует её звонки.

Два дня так и проходят: с ней – и с ощущением, что я выжжен до основания.

На третий день понимаю: дальше так нельзя. Я больше не выдерживаю это искусственное спокойствие.

* * *

Ильма ещё спит, когда я выхожу из дома.

Открываю входную дверь и присвистываю – снега намело по колено. За эти дни я даже входную дверь не открывал: курил прямо в распахнутое окно.

С трудом пробираюсь к машине, запускаю двигатель и пока он греется, смотрю на дом. Я оставил на кровати записку, но уверен: Зайка будет расстроена или зла, что я снова слился по-английски. Но сегодня без вариантов. Я уже на грани.

Медленно выезжаю – одна рука на руле, вторая держит телефон около уха.

— Вадим, доброе утро, – бросаю нейтрально, как только он отвечает на звонок.

— Аким? – в его голосе лёгкое удивление. – Привет. Не ожидал. Что-то случилось?

— У тебя сейчас есть время?

— Да, я только из дома выехал. Куда-то подскочить надо?

— Мне нужно, чтобы ты посмотрел одно место. Вариант для нового филиала.

— Конечно, – сразу оживляется он. – Куда подъехать?

— Координаты скину. И буду ждать тебя там.

Сбрасываю звонок. Отправляю ему координаты той самой заброшки, после которой шрамы на моём теле до сих пор болят. Места, где я должен был умереть. Но не умер.

Я выжил.

А вот он… нет.

В своей голове я уже вычеркнул его.