Книга Твоё сломанное чудовище, страница 142 – Евгения Ник

В итоге дома оказываемся через сорок минут.

Паркуюсь. Выходим из машины и также молча двигаем к дому. Открываю дверь и только мы переступаем порог, как меня срывает.

Жёстко припечатываю Зайку к стене в коридоре, опаляя взглядом.

— Какого черта происходит в твоей семье?

— Что? Я не понимаю…

— Ильма, – смотрю в глаза. – Твой отчим тебя трогал? Бил? Что он делал с тобой?

Её глаза сужаются, а тело пробивает дрожью.

— Нет, – с трудом выдавливает из себя. – Ничего такого.

— Я вижу, когда мне врут.

Она пытается оттолкнуть меня, но я не позволяю ей ускользнуть.

— Ким, прекрати! Хватит видеть в каждом человеке угрозу для меня! И я тебе не вру!

— Почему ты ушла из дома?

— Потому что я поругалась с ними! Я хотела начать взрослую жизнь — съехать и пойти работать. Но моя семья была против. Они за то, чтобы сначала я окончила универ. Вот и всё, Ким. Всё! Понимаешь!

— Твой отчим…

— Что? Отчим как отчим. Не скажу, что он мне как отец – папу мне никто не заменит. Но он… обычный, – спотыкается на слове. – Хватит вести себя как дикарь, который только и ждёт крови! – выпаливает на одном дыхании.

— Ильма…

— Отстань! Ты можешь не цепляться за каждую мелочь?! – кричит, вырывается из моих рук и убегает в спальню, громко хлопнув дверью.

Ну пиздец. Новый год.

Сортировщик

Итоговая годовая планёрка.

Какого-то чёрта отец решил провести её не в самом конце года, а третьего, блять, января. Мало того что народ до сих пор не пришёл в себя, так ещё приходится присутствовать на самом унылом мероприятии, которое только можно придумать.

Я каждый раз даю себе слово, что в следующем году найду способ отмазаться. Но нет. Я всё равно оказываюсь здесь, потому что отец три шкуры сдерёт, если мы с Дором не появимся. И пох, что мы в курсе всего.

Сижу в кресле, вытянув ноги и сцепив пальцы на животе. Напротив меня Дор. Развалился в кресле так же, как я, лениво крутит в пальцах ручку. Лицо скучающее, но я знаю его – он тоже не пропускает ни одной детали. Мы братья, пусть и не по крови, но воспитанные одним человеком.

Отец что-то вещает про итоги года и планы на будущий год, то есть – этот. Елена кивает, улыбается, поправляет волосы, периодически вставляет свои пять копеек. Я смотрю на неё, но не слушаю. Слушать здесь нечего. В голове другой вечер.

Новый год.

И наш с Зайкой скандал, после того как мы вернулись домой. Я сорвался, взбесившись, что она скрывает от меня какую-то хрень про свою семью. Знаю, что повёл себя, как ебанат. Так что неудивительно, что она психанула и убежала от меня.

Сразу за ней не пошёл. Дал нам время выдохнуть. Сначала сидел в гостиной, тупил в стену. Потом стоял на улице. Курил. И только потом попёрся к ней. Открыл дверь спальни и уставился на неё.

Зайка сидела на кровати, сжавшись в комок, злая, надутая, но не плакала. Почему-то от этого, наоборот, хуже стало. Понял, что она просто душит в себе эмоции, но не стал ничего говорить. Прошёл в комнату, подхватил её на руки и потащил на кухню, наплевав на её слабые сопротивления и возмущения по типу: “Ким, не надо. Я зла на тебя” и “Я не хочу праздновать этот долбанный Новый год!”.

В итоге всё равно сдалась мне, и мы накрыли стол. Правда, до боя курантов вообще не разговаривали. Но желание я загадал. Впервые в жизни.