Книга Твоё сломанное чудовище, страница 141 – Евгения Ник

Подрывает. Тянусь к вороту рубашки, немного ослабляю галстук и расстёгиваю верхнюю пуговицу.

Какого хуя тут происходит?

— Аким, вы давно знакомы? – внезапно спрашивает Елена.

— Не очень, – отвечаю. – Но уже всё серьёзно.

Сразу бросаю взгляд на Вадима и успеваю поймать, как его бровь слегка дёрнулась.

Елена смотрит на Ильму в ожидании её ответа. Сука, да тебе моего, что ли, мало?

Моя умная девочка просто игнорирует её и отправляет себе в рот кусочек сыра. А потом ещё один. И её матери не остаётся ничего другого, как расслабить булки и тоже начать говорить о том, что вообще никому не интересно.

Так проходит еще пятнадцать минут.

— Дочь, поможешь нарезать и принести фрукты? Совсем про них забыла, – Елена подскакивает и смотрит на Ильму с немой просьбой: “пошли посекретничаем”.

Я тоже встаю из-за стола со словами:

— Покурить выйду.

И двигаюсь к выходу, по пути киваю Вадиму, чтобы шёл за мной. Он покорно поднимается, идёт следом с видом побитой собаки. Да, он старше меня, он отчим моей девушки, но прекрасно понимает: по статусу ниже.

Молча накидываем куртки, выходим на улицу.

— Неожиданно, что ты и Ильма вместе, – осторожно говорит он, спустя минуту.

— И что в этом неожиданного?

Пожимает плечами.

— Не знаю. В мире столько девушек. Удивительно, что ты познакомился именно с моей падчерицей, – выдыхает серый дым с задумчивым видом. – Будто люди, связанные с “фермой”, притягиваются друг к другу.

Бросаю на него ледяной взгляд. Внутри переворачивается всё в протесте от его слов.

— Ильма не связана с “фермой”. И никогда не будет возиться в этой гнилой помойке.

Он округляет глаза, в них мелькает страх, но он прячет его, быстро опустив их. Кивает.

— Конечно. Ильма слишком хорошая девушка.

Курим в тишине. Смотрю, как снег медленно падает на машину, образуя на ней пышную шапку.

— Не смотри на неё так, – выталкиваю каждое слово, вбивая в него.

Он замирает, не донеся до рта сигарету.

— Как?

— Ты понял меня.

Поворачиваю голову в его сторону, чтобы заглянуть в глаза. Он краснеет, раздувается в груди и на какой-то панике выпаливает:

— Ты что… она мне как дочь. Да я бы… – срывается на хрип. – Как тебе вообще такое в голову пришло?

Улыбаюсь. Тушу окурок и бросаю в маленькую урну у входа. Можно стопорить.

Всё, что мне нужно, я увидел. Он что-то сделал Иль. Вопрос лишь в том, что именно?

Возвращаюсь в гостиную с мыслью о том, что на этом ужин можно заканчивать и спокойно сваливать домой. В конце концов, праздник. И я хочу, чтобы Зайке было хорошо. Поэтому как только подхожу к столу, громко говорю:

— Спасибо, было вкусно, но нам пора уезжать.

У Елены разве что челюсть на стол не падает. Вадим за моей спиной поперхивается и заходится в кашле, а Иль поднимает глаза и смотрит с недоумением.

— Но… как же так?! Мы только сели! – выпаливает её мать.

— Мы как-нибудь ещё к вам заедем и погостим дольше, – улыбаюсь. – Но не сегодня.

Опускаю ладонь на плечо Зайке, и она почти сразу накрывает её своей и чуть сжимает её.

— Мам, ты только не дуйся. Нам, правда, пора. Надо ещё успеть, дома стол накрыть.

Губы Елены кривятся, дрожат и она просто не знает, что на это ответить и судорожно перебирает в голове варианты.

Ещё минут десять тратим на то, чтобы отделаться от её нытья и наконец свалить. Потом всю дорогу до дома молчим. Иль бесцельно листает ленту в телефоне и даже не замечает, что стрелка спидометра давно перевалила за сотню. Иначе уже давно сделала бы мне замечание.