Книга Твоё сломанное чудовище, страница 139 – Евгения Ник

Мы едим, болтаем о всякой ерунде. О шопинге, о фильмах, о кровати, которую заказали, о том, что надо что-то придумать с гардеробом, потому что рейла в спальне нам мало.

Разговор течёт легко, естественно. Я даже забываю, что ещё утром рыдала у него на плече. И я снова чувствую внутри себя лёгкость. Мне с ним хорошо.

— Ким… – сама касаюсь его руки. Слегка сжимаю.

— Да?

— Что-то меняется. Во мне.

— Что именно?

— Мне нравится быть с тобой.

Он переворачивает мою ладонь и медленно проводит пальцем по линии жизни. Вперёд… Назад… Снова вперёд.

— Я не умею быть нежным, Зай. Но с тобой пытаюсь. И если иногда получается слишком жёстко, пошло или чересчур много… осаживай меня, – делает паузу. Видно, что подбирает слова. – В общем, я думаю, всё у нас получится.

Киваю, чувствуя, как горло немного сжимается.

— Не хочу, чтобы ты притворялся.

— Да? Тогда доедай скорее, – подаётся ближе ко мне. – Потому что я уже думаю о том, чтобы снять с тебя это платье.

— Псих.

Ким улыбается приоткрывает рот, и вдруг в сумке раздаётся звонок.

Достаю телефон, бросаю внимание на экран и неосознанно морщусь.

— Привет, мам.

— Привет. Я уж думала, ты забыла о своей семье, поэтому сама решила позвонить, – голос мамы не злой, но обиженный.

— Нет, прости, просто замоталась. Мы с Акимом обживаемся. Мебель домой покупаем, посуду, кое-какие вещи…

— Боже, то есть всё же серьёзно? – в её голосе удивление.

— Мам… – тяну. – Прекрати.

— До сих пор не укладывается в голове. Я не то чтобы против… Костомаровы – безусловно сильная семья. Просто…

— Вот и отлично, тогда давай без “просто”, – пресекаю её.

Чувствую внимательный взгляд Акима и меня резко бьет током. Он читает каждое моё движение, каждую интонацию, как и тех девушек в зале. По спине противный холодок пробегает. Он знает, что я нервничаю.

Плохо. Всё это очень плохо.

Я не хочу, чтобы он начал копаться в моей биографии глубже.

— Ильма, Новый год… Я надеюсь, ты приедешь к нам на ужин? – мама переходит к главному.

Замолкаю. Сглатываю с трудом. Снова смотрю на Акима. Он прекрасно слышал, что сказала мама.

— Я… мы…

— Само собой, вместе с твоим парнем, – перебивает она. – Семейный ужин. Дочь… Я скучаю.

Вздрагиваю от одной только мысли, что придётся ехать к ним. Сидеть за одним столом, наблюдая омерзительно липкую ухмылочку ублюдочного отчима. И то, что Аким всё поймет.

— Думаю, мы должны ненадолго заехать к ним на ужин, – спокойно выдаёт он.

— Ким…

— Новый год же, – тянет уголок губ вверх, но в его глазах стоит холод.

Мама слышит его и выдыхает с облегчением. Ещё что-то говорит, но я уже не слушаю. Смотрю только на него. И кажется, что проваливаюсь в какую-то бездну… Он уже прочитал во мне то, что ему не понравилось. И, кажется, зацепился за это.

Сортировщик

С момента, как позвонила мать Зайки – она сама не своя. То задумчивая, то дёрганная, то срывается в нежность на грани отчаяния.

Бросаю на неё взгляд. Притихшая и напряжённая. Весь день почти не разговаривала. Улыбалась, когда я что-нибудь спрашивал, но улыбка была искусственной. Глаза оставались холодными. И дураку ясно – она не хочет быть на этом ужине.

Вчера я пытался расспросить её о семье максимально спокойно, нейтрально. Что подарить матери. Что – отчиму. Она отвечала ровно, но надо быть слепым, чтобы не заметить, как она вся вибрировала. Особенно когда речь зашла о Вадиме. И я к счастью, не слепой.