Книга Твоё сломанное чудовище, страница 102 – Евгения Ник

— Кончай, – приказывает он хрипло. – Кончи на мне, Зайка.

Тело срывается с тормозов, разум растворяется в волнах удовольствия, и я трещу, ломаюсь на куски, дрожа всем телом. Пульс в висках бьёт быстрее, губы дрожат, поскуливаю, а пальцы бессильно цепляются за его плечи, чтобы хоть как-то удержать себя. Я хочу прижаться к нему так, чтобы слиться в одно целое… Но не стану. Это неправильно. Сдерживаюсь, закусываю нижнюю губу, чтобы боль меня отрезвила.

Слабая. Глупая. Сдавшаяся полностью.

Аким делает ещё несколько толчков, затем на несколько секунд вжимается в меня до предела, становится ещё твёрже, если это вообще возможно. А в следующую секунду выходит и изливается мне на живот.

Секунды длятся вечностью. Мы не двигаемся. Смотрим друг другу в глаза. Темные. В которых отражается лишь тусклый свет настольной лампы.

А потом он тянется, утыкается лбом в мой лоб.

Дышим одним воздухом. Мы. Пот. И уникальный новый запах. Наверное, именно его и называют – запах секса.

— Моя, – шепчет он, как факт. – Полностью.

Проводит пальцем по моей щеке, стирая мокрую дорожку.

— Теперь я точно никуда тебя не отпущу.

Сортировщик

Смотрю на самую чистую и идеальную в этом мире девушку. И не верю, что именно я, тот ублюдок, который оставил на ней первый след. Я нарушил её невинность.

Так, значит, она не врала мне. Моя Зайка действительно была девственницей.

Охренеть.

Не выпускаю наружу эмоции. Внутри разве что не танцую от счастья. Даже бешусь на неё меньше за то, что она была с Дором. Всё равно зол, но однозначно – меньше.

Меня сейчас рвёт на части сразу в разные стороны. Одна половина хочет схватить её, прижать к себе так, чтобы она больше никуда не ушла. Просто стоять, уткнувшись лицом в её волосы, дышать ей, а потом увезти к себе и больше не отпускать от себя ни на шаг.

А вторая половина, которая привыкла всё портить, ещё помнит про Дора. Про то, как она была рядом с ним. Как вышла из его машины. Сука, она была у него! Спала в его квартире, на его постели.

Смотрю на неё. На её лицо. На растерянные глаза. На губы, которые она нервно прикусывает, будто ждёт, что я сейчас скажу что-нибудь… плохое.

Она боится.

Сжимаю зубы, чтобы из меня не полезло всё дерьмо, что рвётся наружу. Не сейчас. Позже, узнаю всё подробнее.

— Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю на хриплых нотах.

— Слезь с меня, – мгновенно ощетинивается.

Поднимаю бровь, наклонив голову набок.

— Ответь. Как ты?

Вижу, как её лицо становится пунцово-красным и она отводит взгляд в сторону.

— Было больно. У тебя… там не маленький… совсем. Так к чему эти вопросы? – возвращает внимание ко мне.

Еле сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться на её “... не маленький”.

— Так, а если по шкале от одного до десяти?

— Что?

— Боль, а ты про что подумала?

Зайка округляет глаза, но потом видит, что я абсолютно серьёзен и гасит своё возмущение.

Мне нужен её долбанный ответ. Потому что если я был слишком груб и что-то сделал не так, то отвезу её в клинику к Доку.

— Сначала на семь, потом опустилась до тройки, – бурчит недовольно. – Слезь уже с меня.

Поднимаюсь. Подхожу к столу отца, достаю из выдвижного ящика упаковку салфеток, а когда разворачиваюсь – Зайка уже мечется по кабинету, собирая свою одежду.