Книга Твоё сломанное чудовище, страница 101 – Евгения Ник

— У меня с… Дором, ничего не было. Мне просто некуда было пойти, – слетает с моих губ раньше, чем я успеваю подумать, что это будет звучать, как оправдание. – Ким… Правда. Не трогай его, – сглатываю с трудом слюну, перед тем как сделать контрольный выстрел. – Я… твоя.

Первый толчок простреливает тело острой, рвущей болью. Я громко вскрикиваю, но тут же стискиваю челюсти. В глазах темнеет и кажется, что я сейчас просто потеряю сознание.

Аким замирает. Резко отрывает руку от моей шеи, смотрит в глаза. И я вижу, как в его зрачках что-то меняется. Он понял. Почувствовал. Знает, что он у меня…

Первый.

— Зайка…

Вот и всё, что слетает с его губ. Удивительно. С того момента, как он увидел меня с Дорофеем – избегал этого дурацкого прозвища, называя меня только по имени. А теперь снова назвал им. И я не могу объяснить то, что со мной происходит, но почему-то в груди от этого слова и тона, которым он говорит – разливается тепло.

Зайка. Снова.

Аким не говорит больше ни слова. И нет, он не останавливается, чтобы дать мне передышку или вовсе отпустить. Он двигается во мне дальше. Просто будто бы иначе, не так, как он бы хотел, а мягче, спокойнее, осторожнее.

Покрывает каждый сантиметр моего лица поцелуями. Гладит, заласкивает, успокаивает. И каким-то образом, это работает. Боль притупляется, стихает, уступая место странному, тягучему ощущению. По-своему приятному.

И я не сразу понимаю, что в какой-то момент сама подстраиваюсь под его ритм, двигая бёдрами, чтобы принять его глубже.

Аким опускает голову, ловит губами вершинку на моей груди – втягивает, прикусывает, выбивает из меня стон и заставляет прогнуться в спине.

— К-ким… – упираюсь ладонью в его голову, пытаясь отодвинуть, чтобы он перестал это делать со мной.

Не хочу. Я не хочу, чтобы мне нравилось. Чтобы мне было приятно. Так не должно быть.

“Ты в этом уверена?” – вопрос сам собой всплывает в сознании.

Он отстраняется, но только лишь для того, чтобы пропустить между нашими телами руку и найти маленький, набухший и очень чувствительный бугорок. А потом начинает поглаживать его большим пальцем, запуская в меня разряды электричества.

— Давай моя девочка… – выдыхает, почти рыча.

Мотаю головой. И тогда он делает резкий толчок, входя в меня на всю длину. Замирает. А затем медленно выходит. И это оказывается настоящим мучением. Я чувствую его размер, рельеф, и даже то, что одна венка пульсирует. А когда думаю о том, какой он твёрдый и насколько же он большой – мышцы моего лона непроизвольно напрягаются ещё сильнее.

— Аким… – его имя снова срывается с губ, но на этот раз, почти умоляюще.

Мотает головой, давая понять, что не будет меня слушать. Потому что мои слова – пыль, а вот тело, говорит куда красноречивее и убедительнее. Его он и слушает. Ускоряется. Движения уже не такие осторожные, а кабинет ректора заполняют влажные, пошлые звуки и наши тихие стоны.

Я ужасна. Сама, по своей воле отдалась настоящему монстру. И даже получаю удовольствие от того, что он со мной делает. Удовольствие на грани ментальной боли от того, что предаю себя.

Словно услышав мои мысли, он быстрее растирает и надавливает на то место, где уже невыносимо горит. Чувствую, как внутри нарастает огненный шар. Всё сжимается, и меня охватывает паника, потому что я совершенно не понимаю, что со мной происходит.