Книга Твоё сломанное чудовище, страница 105 – Евгения Ник

— Ким… – голос срывается.

Он оборачивается, приподнимает бровь.

— Это всё правда? Дорофей и Илья Михайлович…

Он кивает медленно, не отводя взгляда.

— Моя семья, да, – подтверждает он. – Приёмная…

Поджимаю губы. Даю себе несколько секунд, чтобы хоть немного успокоить вновь разбушевавшийся пульс.

— Куда мы идём?

— У тебя привычка спрашивать все по два раза? – усмехается он. – Домой. Мы поедем ко мне домой.

Сердце подпрыгивает к горлу. И я снова сопротивляюсь.

— Что? Нет.

— Что значит “нет”? – он заметно напрягается, смотрит на меня в упор.

— Я не поеду к тебе. Даже не мечтай.

Он делает шаг назад. Упирается спиной в стену, толкает руки в карманы джинсов.

— Я и не мечтаю, Иль. Это уже факт.

Душит, даже не касаясь меня. Ему и не надо – он одними словами умеет это делать.

— Ты правда болен, – выплёвываю со злостью. – Для тебя вообще существует хоть что-то, кроме твоих хотелок и решений? Ты не думал о том, что у меня есть свой дом, в котором я уже живу? По-твоему, я должна просто всё бросить и в один день по щелчку пальцев, переехать куда-то?

— Не куда-то, а ко мне.

— Да с чего ради?! Кто ты мне, чтобы я переезжала!

Он смотрит на меня так, словно я говорю на иностранном языке. И он не понимает, о чём речь. Потом отталкивается от стены, быстро сокращает расстояние и, глядя на меня сверху вниз, говорит:

— Первое, тогда какого, мать твою, хера ты делала у моего брата в квартире? Ты сама сказала: тебе некуда было пойти. Так? И второе, я твоё настоящее и будущее.

Замираю, не зная, что ему на это ответить.

Аким не торопит. Просто стоит и ждёт.

Тяну время. Смотрю на пол, на свои ботинки, на грязные, мокрые разводы, ища там ответы. Но их там нет. Всё решено – не мной. И против этого бунтует моё нутро.

Хочется развернуться и уйти. Куда угодно. На улицу. В никуда. Но я стою. Потому что, правда, простая и мерзкая: идти мне некуда. И от этого чувствую себя загнанной в угол в комнате без окон и дверей.

Я ещё вчера для себя решила, что не вернусь в тот адок, который называется домом. Скорее я буду жить на чердаке с голубями в коробке из-под холодильника, чем там, где меня ждёт ублюдочный отчим.

Поднимаю глаза.

— Мне надо поговорить с мамой, – говорю так тихо, что сама себя едва слышу.

— Без проблем, – сразу отвечает он. – Давай зайдём к Елене, поговорим. Я всё расскажу о нас. Не думаю, что она будет против. Тем более меня.

По телу прокатывается обжигающая волна. Меня бросает то в жар, то холод. Кожа покрывается липкой плёнкой пота, и я чувствую, как волосы на затылке встают дыбом.

Он знает о моей семье всё. Он уже говорил это. Но тогда я не понимала масштаба. А теперь понимаю. Он не просто следил за мной. Он изучил меня. Каждую деталь. Каждого человека рядом. И маму.

Что если он через неё решит давить. Меня он не тронет, но что мешает навредить моей маме, чтобы оказать на меня давление. Прогнуть. Сломать окончательно.

Не позволю.

— Идём, – киваю, стараясь, чтобы голос не дрожал. Вот ещё. Я не собираюсь показывать ему свой страх. – Но предупреждаю, мама может быть не в настроении.

Он коротко усмехается, будто это вообще не фактор.

— Не волнуйся, Зайка. Я умею располагать к себе людей.

Чуть не смеюсь. Это он сейчас так пошутил? Окей, я оценила.

Располагает. Да он просто прокатывается прессом, а потом пересобрает под себя любого человека.